xcounter
Calendar Icon

Марат Гельман: Проблема Путина похожа на проблему Сталина

09.11.2021 14:35

Галерист Марат Гельман в интервью DW рассказал, как власти перевели протест в этическую плоскость, чему Путин учится у Лукашенко, и почему исторически он обречен.Галерист и политтехнолог Марат Гельман с 2014 года живет в Черногории, где уже в четвертый раз проводит Форум русской культуры в Европе "СловоНово". Туда, на берег Адриатического моря, к нему съезжаются деятели культуры как из России, так и из-за рубежа. В интервью Константину Эггерту Марат Гельман объясняет, что форум - это его попытка создать культурную платформу "вне юрисдикции Путина". Бывший политтехнолог и один из создателей "Фонда эффективной политики" также рассказал, чем, по его мнению, Путин похож на Сталина, чему он учится у Лукашенко и боится ли Навального, а также порассуждал о том, как власть перевела протест в этическую плоскость.

Константин Эггерт: Марат, вы уже не первый год организуете Форум русской культуры в Европе "СловоНово". Это попытка создать культурную Россию без Путина?

Марат Гельман: Это попытка создать некую русскую платформу вне юрисдикции Путина. За пределами России сегодня оказались не осколки или ошметки какие-то, а значительная часть русской культуры. Наша страна литературоцентрична, но Володя Сорокин живет в Берлине, (Михаил - Ред.). Шишкин живет в Швейцарии, (Борис - Ред.) Акунин живет в Англии. Мы хотели показать, что отношения между культурной диаспорой и метрополией - это не отношения некоего большого целого и маленьких отколовшихся частиц, это две равнозначные части одного культурного пространства. Отличие нашей культурной среды от эмигрантской заключается в том, что мы не потеряли связь. Мы выставляемся, публикуемся в России и наоборот, если что-то яркое и интересное происходит в России, мы тут же это приглашаем к себе.

- Это пока вам разрешают так делать.

- Я думаю, что, когда запретят, что-то сломается, но сломается там, а не здесь. Например, в истории русской литературы были периоды, когда все самые главные вещи печатались за пределами России. Люди искусства, наши коллеги остаются в России, потому что у них есть возможность коммуницировать с Европой. Если у них отнять эту возможность взаимодействовать, это фактически отнять возможность заниматься профессией, и они уедут.

- Вы довольно неплохо знаете Кремль, вы с ним работали. Какую цель ставит для себя сегодня путинский режим? Почему вдруг начались репрессии, давление на оппозицию и неправительственные организации? С чем это связано?

- Есть фундаментальный ответ на вопрос, в чем проблема Путина, и чем она похожа на проблему Сталина: это попытка постоянно предупредить любую ситуацию. Ведь как рождались репрессии в случае Сталина? Допустим, он планирует какое-то действие, потом думает, кто возможно будет ему противодействовать, и начинает убирать этих людей, иногда целые классы. Но само это убирание оказывается более брутальным жестом, чем то, что он хотел делать. И получается, что основным действием Сталина были не те реформы, которые он пытался делать, успешно или нет - здесь можно дискутировать, а те репрессии, которыми он это все обставлял. У Путина та же самая проблема. Жизнь полна случайностей, неожиданностей и так далее. Он пытается обойти это. Он хочет все иметь наверняка. Любые выборы не дают результата наверняка, значит надо убрать выборы.

- То есть Путин перестраховщик?

- Да и это его главная проблема. Он хочет гарантий. Почему (Михаила - Ред.) Ходорковского надо было посадить? Можно было бы делать все то же самое. Была бы какая-то соревновательность, элемент случайности. Нет, мы лучше посадим. Получим кучу проблем с Западом, но зато гарантированно человек будет в тюрьме.

- А Путин действительно боится Навального?

- Мне кажется, это неправильное слово. Я думаю, что это ошибка команды Навального, что они употребляют это слово. Путину легко показать, что он ничего не боится. Наоборот, он, может быть, слишком доверяет своей силе. Она может его в какой-то момент подвести, но сказать, что он боится, мне кажется, нельзя.

- На прошедших выборах команда Навального предлагала голосовать за любого человека не от "Единой России", у которого были шансы на победу. А их оппоненты говорили, что нужен бойкот. У вас какая точка зрения?

- Выбор не в том, бойкот или умное голосование. Альтернативы не существует. Это ложная позиция. Дело в том, что процессы перестают быть политическими, они становятся этическими. А этические вопросы каждый решает персонально. Власти с помощью репрессий перевели вопрос протеста власти в этическую плоскость. Вот давайте посмотрим на человека, который живет в России и высказывается против власти. Понятно же, что это идеалист. Это не умный человек, который рассчитывает сделать карьеру в оппозиционной партии, это идеалист, который, несмотря на то, что у него будут проблемы, вынужден, не может не высказаться так, как он считает нужным. И этот идеализм - это последняя энергия, которая еще у нас сохранилась.

А теперь ты этим людям говоришь: "Давай схитрим. Давай умно голосовать. Этот кандидат, конечно, говно, но он все-таки против "Единой России". Если хитрить, так я уж вообще лучше пойду в провластный лагерь. Я хочу сказать, что сегодня этическая позиция - это единственная платформа, на которой держится протестное движение. И если подвергать ее эрозии (один раз я хитро проголосовал за коммуниста ярого, второй раз я умно проголосовал за какого-то националиста), разрушается какая-то внутренняя моя конструкция, что я такой-то, у меня такие-то убеждения. Тем более что это ни на что не влияет. А раз это ни на что не влияет, самое ценное - это то, что человек пришел и искренне испортил бюллетень, второй искренне проголосовал за не имеющего шансы кандидаты. Вот это, мне кажется, очень важно.

- А как сделать таких идеалистов политической силой?

- Главное - сохранить себя, потому что никто, даже Путин, не знает, что нас ждет. И, может оказаться, что гораздо быстрее, чем мы думаем, произойдет какая-то смена формации. И в этот момент, было бы классно, чтобы бы те люди, которых мы любим, которых мы ценим, были без сложностей в биографии.

- Путин может начать еще одну войну?

- Я думаю, что да. Я боюсь, что они это рассматривают как один из вариантов выхода. Они умеют воевать и видимо неплохо. В ситуации с Украиной его до сих пор никто не схватил за руку. Поэтому я думаю, что может, да.

- А Путин учится у Александра Лукашенко?

- Да, учится или ставит какие-то эксперименты. Он, может быть, не у него как у учителя учится, но на ситуации в Беларуси. Он смотрит на нее в том числе и как на такую экспериментальную площадку.

- А чему он учится?

- У Путина есть два кейса: Украина и Беларусь, Янукович и Лукашенко, один боялся крови, другой не боялся крови. Лукашенко не успел создать сословия. Он держится исключительно на собственной бюрократии, на совсем близких людях и на полицейских. У Путина в этом смысле другая ситуация, у него есть уже какое-то сословие, которое заинтересовано в том, чтобы все продолжалось так, как сейчас.

- Но Путин сможет пойти на такие же меры, как Лукашенко?

- Не сомневаюсь. Но очень важно, что все-таки пока не пошел, пока нет репрессий. Он чувствует эту границу. Как мне кажется, пока еще это еще репрессиями назвать нельзя.

- Многие не согласятся.

- Их стратегия сегодня это демонстрация. Посадив Навального, нам с тобой демонстрируют, что с нами будет, если мы будем действовать так-то и так-то. Это точечные репрессии для того, чтобы подать сигнал всем остальным: бояться должны все. При (Владиславе - Ред.) Суркове было так: не будь против, будь более-менее лоялен и все будет у тебя хорошо. При (Вячеславе - Ред.) Володине уже недостаточно не быть против: будь с нами, будь частью нашей силы и тогда все у тебя будет хорошо. В нынешние времена бояться должны все. Более того, чем ближе они к Путину, тем больше они должны бояться.

- А чем кончится эпоха Путина?

- Мне кажется, что они очень надежно сейчас себя чувствуют и они правы в этой уверенности, что сегодня не видно ничего, что может подвергнуть их коррозии. Конечно, мы смотрим на (испанского лидера Франциско - Ред.) Франко, на то, как трансформация в Испании задержалась по сравнению со всеми остальными странами до тех пор, пока не умер диктатор. Я вижу это как позитивный сценарий развития событий.

- Досидит до самого конца, а потом будет мирный переход?

- Да. Они же кому-то должны передать власть. Они создали это сословное государство, чтобы передать его по наследству своим детям: дочерям Путина, сыновьям Лаврова и так далее. Но их дети хотят другой страны, а не той, которую строят их отцы. Поэтому в историческом плане, как это ни парадоксально, Путин обречен. Может быть, за это время создадут таблетку долголетия, но, я думаю, что не создадут.

Эта новость также на сайте Deutsche Welle.

Лучшие криптовалютные биржи 2021 года для начинающих трейдеров

Лучшие криптовалютные биржи 2021 года для начинающих трейдеров

Популярные видео на YouTUBE
Материалы по теме
А-9834,58 грн./литр
А-95+31,39 грн./литр
А-9529,72 грн./литр
А-9228,7 грн./литр
ДТ28,44 грн./литр
LPG15,83 грн./литр
Это интересно
Самые читаемые новости
Лучшие видео с YouTUBE
Популярные блоги
Погода и гороскоп
Автоновости