Я не буду объяснять, что сегодня происходит в Киеве, скажу лишь одно: для Владимира Путина это как страшный сон.
Последний раз массовые демонстрации на Майдане проходили девять лет назад – тогда люди протестовали против сфальсифицированных выборов, на которых победил Виктор Янукович. Ему так и не дали занять президентское кресло, и страну возглавил прозападный политик. Путин был в ярости.
Придя к власти в России, он тут же провел радикальные реформы: ограничил предвыборную конкуренцию, убрал потенциальных соперников, отменил свободу слова. Но его владычество оказалось под угрозой, когда в соседней Украине в 2004 году вспыхнули массовые беспорядки. Тогда Путин ввел в РФ понятие «суверенной демократии» и основал движение «Наши» – псевдо-общественную организацию, которую оппоненты российского руководства окрестили «ликующей гопотой».
В те годы волна протестов прокатилась по многим странам постсоветского пространства, но «оранжевая революция» в Украине было иной, потому что Украина – особенная. В ней живут славяне, разговаривающие на двух разных языках.
Киев является колыбелью русской цивилизации, но Владимир Путин пренебрегает историей собственного народа, считая Украину российской провинцией, совершенно случайно получившей свое имя и независимость. Ходят слухи, что в 2008 году в беседе с Бушем-младшим Путин с ухмылкой сказал: «Ты же понимаешь, Джордж, Украина – это даже не государство».
Одним словом, российский президент серьезно напуган. Он прекрасно осознает: то, что происходит в Киеве, рано или поздно может произойти и в Москве.
Освещая протестное движение 2011-2012 годов в российской столице, я часто не могла понять, почему полиция с усердием разгоняет сидячие акции протеста при минусовой температуре. Дайте им посидеть пару часов по колено в снегу, и они сами разойдутся. Зачем правоохранители вновь задержали участниц группы Pussy Riot, выдумав какой-то невероятный предлог?
Всему есть свое объяснение. Путин построил систему, в которой таким, казалось бы, мелочам уделяют большое внимание. Самый страшный враг российского президента – инакомыслие. Он знает, что холод не остановил еще ни одного русского революционера: сначала люди усядутся в заснеженном фонтане в центре Москвы, затем разобьют палаточный городок и построят баррикады, тормозя движение, сея хаос, свергая правительство…
Все как в Киеве. Здесь протестующих не напугал снег и 20-градусные морозы. Они были мирными, но только на первый взгляд. Правоохранители думали, что проблема легко решается силой, а в ответ получили многотысячное протестное движение. Улица вблизи центральной площади сегодня – зона военных действий. Правительственные здания захвачены. Янукович идет на уступки, а сопротивление только усиливается.
Все это после того, как Кремль пообещал Януковичу 15 миллиардов долларов, только это уже другая история.
Годы наблюдения за Россией подсказывают мне, что Путин смотрит на Украину, недовольно покачивая головой: «Вместо того чтобы быстро расправиться с демонстрантами, не дав протестам набрать обороты, Янукович засомневался, чем и ослабил себя».
Московские либералы следят за происходящим в Киеве со смесью ужаса, зависти и восхищения: «Они такие же, как мы, но смотрите, чего добились в борьбе с президентом, который им не нравится».
Тем временем российское телевидение поддерживает иллюзию путинской стабильности, показательно транслируя кадры из пылающего Киева: «Хотите свергнуть правительство, ну что ж, посмотрите, как всю ночь коптят черным дымом покрышки и складывают в кучу трупы. Вот вам и демократия».
Украинские протесты подтолкнули Путина окончательно расправиться с российской демократией, и яркий тому пример – закрытие телеканала «Дождь», Интернет-ресурса «РИА Новости», смена руководства на радиостанции «Эхо Москвы». Государственное телевидение то и дело показывает документальные фильмы об оппозиции в духе геббельсовской пропаганды: мол, вот она – биохимия предательства.
Путин закручивает гайки, потому что отсутствие свобод в его глазах – это и есть стабильность, а для президента, который, судя по всему, был глубоко травмирован распадом Советского Союза, она бесценна. Чем нестабильнее будет Украина, тем туже он будет их закручивать. Вот увидите.
Перевод Ларисы Шуриги
По материалам New Republic