Позиция Украина заключается в том, что у нас не может быть прямых переговоров. То, что происходит с Минском, делается, очень хитро. Формально это заседания трехсторонней контактной группы, то есть, Украины, России, ОБСЕ, в которых есть, так сказать, представители другой стороны (имеются в виду представители самопровозглашенных республик, – FaceNews).
Именно поэтому там присутствует Кучма, который не занимает официальной позиции на переговорах. Украинские участники, по крайней мере, те, кого я знаю – Бессмертный, Айвазовская – не являются государственными деятелями Украины именно для того, чтобы не легализовать эти переговоры.
То есть, реально мы понимаем, что нам неизбежно нужно вести с ними эти контакты, в том числе, что касается обмена пленными, это все реально происходит. Однако формально мы не можем идти на прямые контакты с Захарченко и Плотницким. Просто есть какие-то формальные вещи. Формально не могут сесть украинские официальные переговорщики и напротив – боевики. Де-факто такие контакты происходят: то, что делает СБУ, то, что делает Тандит (советник главы СБУ Юрий Тандит, – FaceNews). Это все происходит. Однако, условно говоря, сесть на официальном уровне и разговаривать с ними… То есть, Порошенко не сядет за один стол с Захарченко и Плотницким. Это нонсенс. Мы должны исходить из этого. Поэтому украинская дипломатия на этом и настаивает.
На самом деле, даже в минских протоколах нигде не фигурируют «ЛНР» и «ДНР». Именно поэтому в соглашениях Минск-1 и Минск-2, где стоит подпись Захарченко и Плотницкого, даже не отмечено, кто они. Это такие дипломатические вещи, чтобы не легитимизировать ту сторону.
Савченко, я думаю, неопытна в этих политических раскладах, она очень эмоциональна. Очевидно, что она хочет освободить украинских пленных и может делать такие эмоциональные заявления, не понимая политических последствий. К сожалению, я думаю, что ее позицией могут попробовать манипулировать не в интересах Украины. У нас был пример, когда Руслана, это было где-то год назад, поехала в Донецк, встретилась с Захарченко, а потом сказала: «Захарченко – с ним можно говорить». И это было использовано, на самом деле, против Украины.