В вопросе запрета Украиной российских соцсетей для меня стало неожиданностью, что абсолютное большинство экспертов либо поддерживает, либо преимущественно поддерживает указ президента. И эта реакция контрастирует с тем, что мы слышим в медийном поле, где идет очень острая критика.
Поэтому стоит различать то, что мы слышим в медийном поле, в частности, в соцсетях, и мнения экспертов. Эксперты в основном называют шаг оправданным как с политической, так и с точки зрения безопасности. Мы не можем требовать запрета деятельности российских компаний, банков, торговли с Россией – все что у нас называется «бизнес на крови», и в то же время разрешать деятельность российских компаний в сфере соцсетей. При том, что все прекрасно понимают, что эти данные будут использоваться ФСБ.
Какие в связи с этим возникают опасения и проблемы? Прежде всего, технический вопрос: как обеспечить такой запрет. Кроме того, существует проблема времени введения запрета. Большинство экспертов говорят о том, что это нужно было делать еще три года назад. И тогда запрет было бы легче объяснить людям информационно. Скажем, после Дебальцево – в период обострения, когда было четкое осознание российской агрессии. Потому что мы все понимаем, что эта агрессия продолжается, что ситуация на востоке обостряется, но информационно это все происходит где-то там, где-то отдаленно.
Отсюда логично вытекает третья проблема: как объяснить этот запрет населению. Вернее, объяснить логично и рационально, возможно, и просто. А вот с эмоциональной точки зрения – это уже труднее. «А почему? И почему именно сейчас». Поэтому этот шаг оправдан, но он запоздалый и есть проблема с информационными коммуникациями.
Если говорить о реакции жителей Донбасса, то не следует отделять Восток от Юга. Когда мы проводим социологический опрос на Донбассе, например, по отношению к перспективам конфликта, к тому, идти ли на уступки Путину, то здесь (по крайней мере, социология) не фиксирует какого-то существенного различия в позиции Донбасса. Это очень важно.
Но если мы задаем какие-то другие социологические вопросы, например, о курсе страны на присоединение к ЕС, точка зрения жителей Донбасса отличается от остальной Украины. Можно лишь предположить, что на Донбассе будет больше критиков запрета российских соцсетей. Если же брать прифронтовые территории, то там ситуация с информационной политикой еще сложнее: они попадают в сферу покрытия телевидения "ДНР" и "ЛНР".
Этот запрет, безусловно, будет иметь влияние как на Востоке, так и на Юге. Но когда мы говорим об информационном поле, имеем в виду не только соцсети. Мы должны помнить и о других источниках информации.
Я говорю об этом очень давно, в том числе и на встречах с официальными лицами. С чего начинаются новости на украинских каналах? Они начинаются с выступлений спикеров Минобороны, которые монотонно рассказывают нам об обстрелах. «Нас обстреляли из такого оружия, все это запрещено, потери такие, мы не отвечали».
Возникает простой вопрос: такие сообщения идут в плюс или в минус в период информационной войны? Нас обстреляли и мы ничего не сделали в ответ. И мы бессильны. Вот пример, как создается информационная картинка дня. Когда, насмотревшись таких сообщений, ты попадаешь на фронт, то видишь другую, более оптимистичную картину. Но когда сидишь в Киеве на диване и смотришь эти новости, создается совсем другая картина. Поэтому думаю, что такой запрет ограничит возможности для российской пропаганды, но очевидно, что только этим шагом мы не выиграем.
Еще один интересный эпизод: реакция Запада и различных мониторинговых организаций на запрет российских соцсетей в Украине. Мы видим, что организации, которые занимаются вопросами безопасности, например, НАТО, понимают требование с точки зрения безопасности для этого шага. А если говорить о различных мониторинговых организациях, то они начинают заявлять о якобы угрозе свободе слова, цензуре в интернете и т.д. Думаю, что на самом деле это не так.
Если нам в свое время Запад не помог в сохранении территориальной целостности, то мы имеем право использовать различные методы, в том числе и методы для сопротивления в информационной войне со стороны России. Но, с коммуникативной точки зрения, мы опоздали. Это надо было делать раньше. Тогда было бы легче объяснить этот шаг не только внутри страны, но и в мире.