Причина в том, что белорусов возмущает не сам факт диктатуры, а неспособность власти управлять системой. Однако обострения не будет, поскольку люди боятся окончательно потерять систему, в которой они живут.
В Беларуси есть те, кто выступают за радикализацию протеста, а есть те, кто категорически против нее. Есть также те, кому безразлично. И довольно большая группа поддерживает нынешнюю власть. Поэтому сегодня Беларусь находится в состоянии политического кризиса, который начался еще в 2018 году, и только сейчас перешел в открытую фазу. Ядром недовольства является городской средний класс. Минск сегодня - это единственный город, где протестные настроения частично перешли на другие социальные группы.
Городской средний класс получает информацию не из телевизора и газет, а из социальных сетей. На этом информационном поле власть работать не умеет. Власть же использует традиционные средства, и ими пользуются люди, которые поддерживают власть. Эти два информационных поля не пересекаются. Это означает, что возникла патовая ситуация. Власть не может подавить протестные настроения без трансформации системы, а протестующие не могут победить, потому что представляют в основном лишь одну социальную группу с определенной географической локализацией.
Вопрос победы или поражения протестов заключается в таком понятии как "субъектность". Субъектом может быть лицо или группа лиц, организация или группа организаций, которые говорят: мы принимаем власть и несем ответственность. В том числе, ответственность за перехват власти и за то, что будет после. Ультиматум Лукашенко о том, что он должен покинуть свой пост, и заявления Светланы Тихановськой стали триггером, из-за которого больше людей вышло на улицу 25 октября. Но проблема Беларуси в том, что никто из спикеров протеста и тех, кто хочет казаться его лидерами, не желают быть субъектом. Соответственно, власть остается у Лукашенко.
Главное для власти сейчас - не скатываться до уровня событий 9-13 августа. Но, если мы посмотрим на количество задержанных за 25 октября, оно меньше, чем в среднем за последний месяц. Уменьшился и уровень насилия со стороны полиции - хотя, конечно, в стране остается авторитарная система, которая не может себе позволить отойти от репрессий. Но если людей раньше наказывали административным арестом до 15 суток, то сейчас выписывают штраф. Разгон митингов будет, но со все меньшим и меньшим пылом.
С обеих сторон баррикад есть люди, которые заинтересованы в радикализации протеста. С одной стороны, она выгодна внешним игрокам, в том числе РФ. Именно поэтому государственная российская пресса работает в поле, выгодном для белорусских властей, а холдинги "Газпроммедиа" и Алишера Русманова продолжают работать в основном на поддержку протестов. Я не исключаю возможности, что белорусские власти привлекут провокаторов, если нужно будет силовыми средствами убрать людей с улиц, если количество протестующих резко уменьшится и надо будет "додавить" последних.
Радикализация может быть выгодна и части протестующих - те же анархисты, сторонники более резких действий по захвату власти. Но пока они упираются в отсутствие субъекта и желания радикализоваться.
Масштаб забастовок, которые начались 26 октября, не превышает того, что был в августе. Многие из них будут однодневными. Поэтому они не будут иметь экономического эффекта, это скорее политическая демонстрация. Я не стал бы говорить, что общенациональная забастовка состоялась. Его очаги на заводах будут максимум неделю, если не будет радикализации, что маловероятно. В обоих лагерях сейчас преобладают мысли - "пусть все идет так, как идет".
В чем причина длительного и неагрессивного протеста в Беларуси? Словаки и другие соседи называют белорусов "славянскими немцами". У белорусов очень высокое уважение к системе, правилам и их выполнению. Даже если система работает плохо, это лучше, чем ее отсутствие. Поэтому белорусам так "заходит" негативный пример Украины. Они не считают, что Революция Достоинства - это плохо. Отсутствие системы - вот что плохо.
Людей вывело на улицу именно то, что система перестает работать. Существовал определенный социальный договор с электоратом, что государство обеспечивает социальные гарантии, границы открыты и можно работать за рубежом. Сейчас система дает сбой, в том числе и из-за внешних факторов, а именно COVID-19. Также сейчас сломана система, когда государство реагирует на запросы городского среднего класса, а тот в свою очередь не вмешивается в политику. Сломана система поддержания правопорядка. Фальсификации на выборах перешли границу. Системы "выпуска пара" также не работают. Белорусов сейчас возмущает не сам факт диктатуры, а неработоспособность системы.
Лукашенко не подготовил себе процесс передачи власти - теперь же он будет проходить под внешним давлением. Но вопрос сейчас стоит не в Лукашенко, а в изменении системы. Например, включение городского среднего класса и новых предпринимателей в политический процесс, изменение статуса парламента. Пока ситуация не изменится, не появятся новые механизмы, протестные настроения будут оставаться, но будут иметь вид синусоиды - то уменьшаться то расти в зависимости от ситуации.