Беспорядки в Киеве свидетельствуют о том, что в Украине сложилась контрреволюционная ситуация.
Об этом сообщает доктор политических наук Владимир Пастухов из фонда «Открытая Россия», учредителем которого является покинувший РФ оппозиционер и экс-глава ЮКОСа Михаил Ходорковский.
«Сегодня украинская революция вступает в самую драматичную свою фазу — фазу конфликта между идеями и ценностями. Это испытание, которого не избежала ни одна революция в мире. Те революции, которые успешно прошли через него, открыли новую страницу в истории. Те революции, которые его не выдержали, остались трагической строкой на старой странице. Вообще, судьба революции по-настоящему решается не в ходе самой революции, а значительно позже, когда для нее наступает момент истины. Для каждой революции есть своя точка невозврата в послереволюционном периоде. В этой точке надо либо набирать скорость и преодолевать звуковой барьер, либо приземляться. Именно в этой точке Украина оказалась в канун двухлетней годовщины Майдана», — отметил Пастухов.
«Революционные идеи, как правило, весьма симпатичны. В истории человечества найдется не так много революций, которые бы увлекали массы призывом к установлению еще более несправедливого порядка, чем уже существующий», — подчеркнул эксперт.
Он также обратил внимание, что революцию делают люди, воспитанные тем самым старым и несправедливым обществом, которое революция имеет намерение устранить.
«Эти люди с молоком матери впитали в себя ценности старого общества и соответствующие им модели поведения. Сразу после победы революции эти ценности и модели вступают в острое противоречие с идеями и целями революции. В какой-то точке конфликт должен разрешиться либо в одну, либо в другую сторону — или новые идеи сломают старые ценности, или старые ценности растворят в себе новые идеи. К сожалению, это именно тот случай, когда третьего не дано. Печальный пример северного соседа наглядно сегодня демонстрирует Украине, как может быть реализован второй сценарий. Революционный процесс, начавшийся в России намного раньше, чем в Украине, зашел сначала в тупик, а позже обернулся полномасштабной контрреволюцией именно потому, что не смог поколебать иерархию ценностей старого русского общества. Повторение подобного сценария для Украины имело бы еще более трагические последствия, чем для России. Нет ничего более разрушительного для общества, чем несостоявшаяся революция», — подчеркнул Пастухов.
По его мнению, сегодня в Украине сложилась контрреволюционная ситуация.
«Разразившийся прямо накануне юбилея революции правительственный кризис кажется мне и логичным, и неизбежным. Никогда еще за эти два послереволюционных года Украина не сталкивалась одновременно со столь серьезными внешними и внутренними вызовами. Даже в момент острой фазы военного конфликта на востоке страны у Украины была, по крайней мере, единодушная поддержка мирового сообщества. Сегодня же Украине реально угрожает международная изоляция в условиях продолжающейся гражданской войны. Украинская революция или должна шагнуть вперед, или окончательно стать мифом. Парадокс ситуации, как мне кажется, сегодня состоит в том, что углубление революции сегодня возможно только как ее продолжение в формате «революции сверху», в то время как любая «движуха» снизу, любой «третий Майдан», какими бы лозунгами он ни прикрывался, будет носить контрреволюционный характер. Либо власть, предолев страх и прислушившись к инстинкту самосохранения, решается на радикализацию политического курса и проводит его с отчаянной храбростью, ломая стереотипные представления о том, на что обычно похожа украинская власть. Либо уставшее и разочарованное общество устроит новый Майдан, и под прикрытием винегрета из антирусских и антиолигархических лозунгов похоронит Революцию достоинства, а вместе с ней и Украину как единое государство. Любой новый Майдан будет легализацией раскола страны», — написал Пастухов.
«Когда-то человек, знавший толк в революциях, написал, что только та революция чего-то стоит, которая умеет себя защитить. Украинская революция сумела себя защитить и прожила по революционным меркам немалый срок — два года. Выяснилось, однако, что этого мало», — отметил эксперт.