Смягчение наказания Павлу Устинову показывает, что общественное давление остается едва ли не единственным способом добиться справедливости в России, считает Александр Плющев.Смягчение наказания Павлу Устинову, приговоренному судом первой инстанции к 3,5 годам колонии за применение насилия к сотруднику Росгвардии, было ожидаемым. Неясным оставалось только то, признают ли актера невиновным или нет, и какое наказание вынесет суд второй инстанции - Мосгорсуд. Он в понедельник, 30 сентября, принял решение, которое можно назвать соломоновым в современной логике российских властей: Устинов виновен, но наказан будет условно. Главный вопрос теперь - насколько это устроит российское общество, выступившее в защиту Устинова и других фигурантов "московского дела".
Смягчение приговора Устинову - нас услышали
Случай Павла Устинова является очередным примером того, что общественное мнение - едва ли не единственный рабочий инструмент, использование которого в России способно спасти человека, попавшего в пресловутые жернова не менее пресловутой системы. До него уже были истории с некоторыми другими фигурантами "московского дела", а еще чуть ранее - с журналистом Иваном Голуновым, врачом Еленой Мисюриной, математиком Дмитрием Богатовым.
Все это - наиболее вопиющие случаи, когда давление возмущенной общественности заставляет работать "телефонное право" на себя - ведь никто давно не верит, что суд действительно разобрался в материалах дела и вынес справедливое решение. Даже провластные пропагандисты не особенно скрывают такое же отношение: приговоры пишутся не в судах, вне зависимости от инстанции.
В последнее время довольно популярна фраза "Я вас услышал". Произносящий ее, возможно, сам не понимает, что унижает собеседника, поскольку вообще-то по умолчанию он должен слышать своего визави, иначе какой смысл в диалоге вообще. Вот и российскому обществу новым приговором Устинову сообщили, что его услышали и даже сделали какие-то выводы, но есть вещи и поважнее. Например, сохранение лица всей системы и отдельных ее представителей - от свидетелей-росгвардейцев до судьи Криворучко, отправлявшего Устинова в колонию.
То, что система своих не сдаст, можно было понять еще в ходе заседания из слов росгвардейца Александра Лягина, который настаивал на виновности подсудимого. При этом у старшего сержанта слабыми оказались не только суставы, но и нервы: в Мосгорсуде он пожаловался на травлю в соцсетях. Значит, вся сила государственной машины никак не может оградить того, кто в угоду ей пошел на очевидную подлость, если не сказать - преступление. И мнение даже такого слабенького и атомизированного общества, как наше нынешнее - эффективный, но, к сожалению, едва ли не единственный инструмент в борьбе с подлостью и беззаконием.
Сохранение устоев и лица системы
Оправдание Устинова означало бы автоматическое обвинение сотрудников Росгвардии в лжесвидетельстве. И хотя трудно представить, что это повлекло бы для них какие-либо процессуальные последствия, имиджевый и психологический урон для системы был бы весьма ощутим. Сегодня вроде бы такие нужные показания росгвардейца просто выкинули в помойку, а завтра, глядишь, и посадят за них?
Потрясение только крепнувшей парадигмы, в которой нет оснований не доверять показаниям сотрудника правоохранительных органов (даже если есть прямо опровергающее их видео или другие доказательства), ничего хорошего системе не обещает. Вот и решено было не трясти.
Тем более, что протестная активность, вроде бы, пошла на спад. Во всяком случае наверняка именно так и были истолкованы 25 тысяч участников согласованного митинга на проспекте Сахарова в Москве в минувшее воскресенье, 29 сентября. Не 60 тысяч ведь, как было 10 августа, хотя многие сейчас уже вернулись из отпусков и с дач. Недаром вынесение приговора было передвинуто на следующий после митинга день: решение по Павлу Устинову в некотором роде стало функцией от количества вышедших.
Выигравшие и проигравшие от приговора Устинову
Народу вышло хоть и ощутимо много, но не запредельно - значит, можно дать год условно. Ровно столько, сколько в недавнем интервью нафантазировал глава Росгвардии, который, очевидно, выиграл этот раунд и публичной, и аппаратной борьбы. "Московское дело", хотя оно и затрещало по швам, не развалилось окончательно: есть и уже вынесенные приговоры с реальными сроками, есть и условные и будут еще какие-то - словом, не впустую работали, задерживая и избивая как активистов, так и случайных прохожих.
Еще один выигравший в результате всей этой истории - адвокат Анатолий Кучерена, чье включение в дело рассматривалось как некий компромисс с системой, помогающий ей сохранить то самое лицо. Как подавали это провластные пропагандисты, это плохие адвокаты проиграли дело, а вот сейчас придет хороший и все выиграет.
Учитывая общественный резонанс, вряд ли стоило ожидать в Мосгорсуде реального срока, а тогда зачем нужен Кучерена? Чтобы было не 3,5 года условно, как того требовала прокуратура, а всего год, как решил в итоге суд? Весьма сомнительный результат компромисса, от которого выиграл разве что сам адвокат.
Общественное давление было хоть и заметным, но недостаточным, раз издержки от него показались системе меньшими, чем от выяснения отношений с собственными частями - судьями, росгварейцами, пропагандистами. Сохранив свое лицо и вынеся обвинительный приговор невиновному и случайному человеку Павлу Устинову, система откровенно плюнула в лицо тем, кто его поддерживал, кто записывал видео, писал в соцсетях, стоял в пикетах и выходил на воскресный митинг.
И ему самому, не сохранившему свою прежнюю аполитичность и публично поддержавшему других политзаключенных. И теперь всем им решать - утираться или ответить. Тем более, что и по "московскому делу", и вне столицы есть, за кого побороться.
Автор: Александр Плющев - журналист радиостанции "Эхо Москвы", автор еженедельной колонки на DW. Telegram: @PlushevChannel, Twitter: @plushev
Комментарий выражает личное мнение автора. Оно может не совпадать с мнением русской редакции и Deutsche Welle в целом.
Подписывайтесь на наши каналы о России, Германии и Европе в | Twitter | Facebook | YouTube | Telegram
Эта новость также на сайте Deutsche Welle.