Так вот, нужно всё отрицать. Конечно, если она вошла, а ты прямо с любовницей в койке лежишь, то тут отрицать не получиться. Но если у неё лишь подозрения, либо ей дали пару определённых фотографий, то нужно всё отрицать: говорить, что «не я», хотя всё очевидно. Нужно тупо твердить, что любишь именно жену, что «вы вместе уже столько лет» и выкрикивать «как ты могла подумать!».
Сайты утверждают, что это помогает. Да, жена понимает, что ты врёшь, но непризнанием в её ранимой душе остаётся крохотная часть, которая верит, что ты любишь только её, и все фото – это ошибка.
Так вот, я бы это правило перенёс на политику. Политик, считаю я, если солгал, то не должен отступать. Или вообще не должен ничего обещать. Вспомним знаменитые обещания «Единой России» 2000-х годов, где они расписали, как счастливо будут жить россияне. По годам расписали! Теперь этими бумагами тычут в их коллективное лицо. Так они всё поняли и исправились – сейчас идут к предвыборной компании вообще без предвыборной программы. Либо Медведева вспомним с его фразой «Свобода лучше, чем несвобода». Зачем он это ляпнул – никто не знает. Теперь его попрекают и спрашивают – зачем сказал? А что ему ответить? Он же не может признаться: «я просто слабость проявил на секунду и размечтался – мне тоже свободы захотелось». По-человечески его понятно, но он спалился – иначе не скажешь.
И тут у меня вся надежда была на Путина – мужик он железный, если сказал, то держится до последнего. Но тоже, видимо, весна его расслабляет. Всё время говорил, что нет на Донбассе российских войск, а потом вдруг всех огорошил, что «есть отдельные люди, выполняющие отдельные задачи». Зачем сказал? Непонятно.
Или вот сейчас новое признание. Вроде наши войска в Сирии боролись с ИГИЛ-ом, запрещённым в России. И вдруг Путин заявляет: «Наша задача заключалась, прежде всего, в том, чтобы укрепить государственность Сирии и легитимные органы власти».
То есть, наипервейшей задачей, признаётся президент, был не ИГИЛ, а поддержка режима Асада, который перебил кучу собственных граждан, но легитимен – так считает Москва. Конечно, это меняет дело и даёт возможность миру найти крайне неприятные слова в отношении Кремля. Вполне возможны вопросы «а зачем врал Западу?», почему сразу не сказал. А почему сейчас сказал? Нет ответа. Конечно, для Запада цели России не были новостью, однако появляется недоумение – зачем открыл рот, зачем себя дискредитировал. Думаю, ответ есть: просто Путин ложь не считает преступлением, если она во имя пользы его государства. То есть, для России. Или для друга – то есть, для Асада.
Прав ли Путин? Возможно, в своей логике, он прав. Но иногда мечтаешь, чтобы лидер страны был последователен, как в истории с любовницей. Ведь тогда в душе гражданина страны остаётся частичка веры, что страной руководят честные люди.