Я вижу три фактора:олигархическое прошлое, популизм и Россия.
О старых элитах
Те радикальные реформы, на которые мы надеялись в течение последних двух лет, не произошли, и главная причина не в нехватке кадров или опыта. Главная проблема заключается в том, что политический класс, который пришел к власти, так или иначе связан с олигархическим прошлым.
Когда начинался процесс формирования новой политической власти, вместо людей с Майдана за стол переговоров пригласили тех же олигархов или их представителей. Тогда все хотели стабилизации ситуации, но пока это привело к тому, что традиция делать политику через олигархические группы осталась. Мы надеялись на деолигархизацию, которую провозгласил президент, но влияние Коломойского, Фирташа, Ахметова осталось. Их люди влияют на принятие решений в парламенте и в СМИ.
Фактически два года назад гражданское общество предоставило властям телескоп, которым пытаются забивать гвозди. Это приводит к отчаянию и потере доверия.
На фоне институциональной слабости власти развивается популизм. Те политики, которые никогда не были вовлечены в процесс реформ и не отвечали за принятие решений, используют все для увеличения собственного рейтинга, и отчаяние людей, и войну, и слабость власти в борьбе с олигархами. Так или иначе эти политики являются союзниками олигархов. Это они противостоят сейчас юридической, судебной и энергетической реформам.
Кроме того, все то, что происходит сейчас в Украине не является следствием Майдана, это следствие войны. Хочу напомнить, что Майдан завершился в марте 2014 года и в тот же день началась война – Крым, потом Донбасс. Приход к власти тех людей, которые пришли, произошел из-за необходимости защититься от агрессора, а не из-за желания делать реформы. Самое большое преступление Путина – это разрушение повестки дня Майдана.
Те люди, которые хотели реформ, хотели перемен – не удосужились привести своих представителей к власти, и мы получили то, что имеем. Торможение судебной, правоохранительной и энергетической реформы происходит из-за нехватки денег, потому что львиная их часть идет на войну.
О дефиците поддержки со стороны Запада
В 1994 году мы согласились уничтожить свой ядерный арсенал – две тысячи ядерных ракет под гарантии США, Великобритании и других стран. Когда у нас началась война – нам не предоставляют даже пистолет.
Нам очень трудно объяснять избирателям, почему мы не можем получить помощь НАТО. Причем, если сравнить помощь, которую Евросоюз предоставлял другим странам – это будет очень и очень мало. Ни одна страна Восточной Европы не делала таких реформ, как мы, еще во время войны.
Мы благодарны за ту помощь, которая уже есть. Но сейчас мы столкнулись с проблемой, которая может свести все эти усилия на нет – это реализация минского процесса. Любые попытки протолкнуть через парламент изменения в Конституции приведут к столкновениям, в которых в первую очередь примут участие популисты, олигархи и военные. В парламенте большинство людей, которые не согласятся ни на какой особый статус Донбасса. Но все время мы чувствуем давление со стороны международного сообщества.
О внеочередных выборах и давлении Европы
К чему могут привести внеочередные выборы или даже очередные парламентские выборы через два года? Рейтинги людей, которые финансировали Януковича, которые его поддерживали, растут. Они играют на том, что мы не можем получить помощь Запада, не можем отстоять свою независимость, не противостоим России.
Через два года мы рискуем получить парламент, в котором не будет проевропейского большинства, потом – это будет правительство, которое так же не будет европейской направленности. И все это будет следствием давления наших европейских партнеров.
Мы понимаем, что минский процесс является частью переговорного процесса. Но мой брат сейчас стоит на передовой – в Авдеевке – и он каждый день видит смерти. В официальных сводках не говорят о сотнях раненых и погибших на передовой. Все эти люди вернутся сюда. Не сможем мы объяснить им амнистию, выборы или какую-то автономию Донбасса.
Посмотрите, какая дискуссия идет в парламенте. Там не обсуждают медицинскую, судебную или какую-то экономическую реформу. Наибольшая эскалация идет по линии фронта – Минских соглашений, выборов на Донбассе.
Любое давление на президента или парламент, на правительство, будет приводить к дестабилизации. Нет сценария, по которому Украина согласится на выборы на территории, которую мы не контролируем. Я понимаю, что внешне это выглядит как компромисс. Но это не выглядит компромиссом изнутри.
Нет никакого перемирия. Ни дня, подчеркиваю, ни одного дня с момента подписания Минских соглашений по нашей территории не прекращался огонь с нашей же территории. Сейчас нам говорят, что освобождение Савченко, Солошенко, Афанасьева и других российских заключенных может быть основанием для смягчения санкций. Мы не на рынке. Почему освобождение наших людей, которых украли с нашей же территории, может быть предметом обмена на санкции? Как это влияет на санкции, которые накладывали за оккупацию Крыма и войну на востоке?