Застыла в ожидании предстоящего шторма. Русская стихия всегда внезапна, а природа ее – иррациональна. Здоровое общество инстинктивно реагирует на ухудшение атмосферы, но в России общества нет, а власть способна и вовсе перекрыть кислород, не боясь получить по рукам: все равно никакой реакции от населения не будет. Правда, до той поры, пока удушаемый не начнет конвульсивно дергаться. Этот момент надо четко уловить, чтобы не "отхватить" по зубам. И именно к такому моменту сейчас готовится Кремль: недаром он перенес "выборы" на сентябрь, ибо к октябрю "пациент" уже начнет дергаться от нехватки воздуха – пусть даже изгаженного и отравленного властью
Медведев не соврал. Денег действительно нет, и даже в высших эшелонах это ощущается. Достаточно вспомнить недавнее пленение одного из губернаторов – многострадального Гайзера. Человек слетал в Париж, где с помпой отметил свой "первый миллиард". Ему дали это сделать, парень порадовался, а потом вернулся в Россию, где его и взяли под "белы ручки", привели к Медведеву, и тот со свойственной для него ребячьей откровенностью молвил: "Отметил первый "ярд"? Молодец. А теперь – половину сюда. Не готов? Что ж, тогда подумай. Время есть. А свобода все равно лучше несвободы".
В провинции денег не просто нет – их нет совсем. Ни на лекарства, ни на продукты. И если пресловутые "шесть соток" еще хоть как-то спасают картошечкой, огурчиками да капусткой – но ведь хлеба на них не вырастишь. А хлеб в магазинах не дешевый, хуже того: он – не качественный. Как и овощная да фруктовая "пластмасса" в супермаркетах. Потребитель умрет не с голоду. Он еще походит по грешной земле вполне сытым, но пораженным онкологией, которая по воле пальмовых масел и химических добавок разовьется достаточно быстро.
Мой знакомый, занимающийся строительным бизнесом, много общается с рабочими, приехавшими в Москву "хоть за каким-нибудь рублем". Уже входит в моду оплата труда "натурой". Бригаде сообщают, что денег нет, зато есть бартер – квартира: "Продайте ее, и мы в расчете". И эта экономическая немощь усугубляется с каждым днем, причем – во всех областях.
Ситуация весьма близка к взрыву. Сложно спрогнозировать, когда именно наступит критический момент, но можно не сомневаться, что в Кремле "держат руку на пульсе". Причем вариант бегства тоже рассматривается, но исключительно в том случае, если страна выйдет из-под контроля. По большому счету, чекисты уходить никуда не собираются. И все, что системе понадобится в ближайшее время – это убрать истрепавшегося в геополитических да санкционных баталиях "вождя", объявить его "волюнтаристом, поставившим страну на грань разорения", предать анафеме, показать убойный компромат и всунуть в руки обалдевшего электората новый портрет очередного "спасителя".
Тот, конечно же, немедленно расскажет о "культе личности плешивой" и о том, до чего "серая моль" довела страну, а после этого – объявит о новой "перестройке, демократизации, европеизации" и прочих прелестях, которые "болезненны, но без них все неизбежно умрут в страшных корчах". И взовьются соловьевы орлами, и киселевы начнут диалог с новыми реформаторами, пригласив в эфир Касьянова да Навального, и даже Шендеровичу предложат вернуться на федеральный канал с какой-нибудь бескомпромиссной программой. И будет всем "счастье".
Чем закончилась горбачевская перестройка – помнят все. Эта система не реформируема в принципе, и любая попытка – даже отчаянная – ее модернизировать приводит лишь к внешним косметическим изменениям фасада, в то время как обветшалое (а в нашем случае – сожранное термитами) нутро неизбежно обрушивается.
Беда России – не в полезных ископаемых, которым "завидует Запад". Ее беда – в огромных территориях, контролировать которые эта система не способна. Точнее, она может контролировать их только через репрессивную модель управления, и никак иначе. Любая попытка демократических изменений неизбежно приводит к усилению центробежных тенденций и к неминуемому распаду страны на несколько государств в случае СССР, а в масштабах российской умирающей квази-империи – к отделению огромных территорий от проворовавшейся и осточертевшей "Московии". Можно сколь угодно яростно принимать "пакет Яровой", угрожая посадками 14-летним подросткам и вообще всем подряд, но это – жалкие в своей инфернальности попытки зацепиться за край обрыва – в то время как сил удерживаться навесу уже и нет. Можно декларировать готовность стрелять по толпе из всех орудий спешно созданной Росгвардии, но будет ли она стрелять? Конечно, отдельные отморозки, отличившиеся в прежние годы "тихих репрессий" и соучастники государственных подлостей стрелять готовы. Но много ли их таких – убежденных и повязанных одной кровью "застрельщиков"?
Буквально вчера у меня состоялся прелюбопытнейший разговор с историком Игорем Чубайсом – полной противоположностью одиозного брата Анатолия Борисовича. Игорь Борисович много и убедительно говорил о неизбежном коллапсе, который накроет путинскую Россию в 2017 году – причем, в любом случае, какие бы телодвижения ни предпринимала эта нежизнеспособная система. И уже после записи беседы, как говорится, "за кадром" - я не выдержал и задал "личный" вопрос:- Простите, но как собирается спасаться ваш брат?- Я, конечно, устал от вопросов на его тему, но вычеркнуть это родство из своей биографии не получится, - признался он и добавил. - Думаю, что он их, все же, перехитрит.- Он, конечно, лис, - соглашаюсь. – Но они же – волчья стая!- Они не дураки, конечно. Но он все равно хитрее…- Белых тоже так думал.- Значит, у него не получилось…