Журналистка «Новой газеты» Юлия Полухина официально лишена аккредитации Службой безопасности Украины для работы в зоне АТО.
У нас, конечно, плохая работа. Мы работаем с человеческими жизнями. И, что самое паскудное, — с человеческими смертями.
Об этом нужно помнить всегда. Каждую минуту. А особенно ТАМ. Особенно — находясь на войне. Военная журналистика такая штука, в которой цена ошибки, или непродуманных действий, может быть очень высока.
Я считаю, что нельзя по горячим следам показывать лица погибших. Просто потому, что нельзя. И уж совершенно точно нельзя называть их фамилии. Привычка к оперативной публикации проверенной достоверной информации хороша там, где она хороша. В заметке про биржевые курсы — да. В заметке про войну — нет. Фамилия того или иного солдата, погибшего в этот день, не является значимой информацией для мира. Но она является очень значимой для его семьи. Которая имеет право узнать об этом не из выпуска новостей.
Многие проблемы вообще можно снять просто банальной задержкой репортажа суток на трое. Оперативность — не главный критерий военной журналистики. Главный критерий — не навреди. Твоя ошибка — это может быть чья-то жизнь. Об этом, повторюсь, надо помнить всегда. Я, например, не выкладываю процентов семьдесят информации, которая становится мне известна в командировках.
Так что эти претензии мне понятны. И, по моему мнению — они справедливы. Не понятны многие другие претензии, предъявляемые Юлии Полухиной и «Громадьскому ТВ», которое на днях объявило о приостановке аккредитации двух своих журналистов, которые также вели съемку боев в Авдеевке.
Например, претензия о том, что по съемке можно вычислить высоту ангара, из которого и ведется съемка. Ну, требование «снимать здание так, чтобы не была видна высота здания» я считаю априори невыполнимым.
В плане «раскрытия позиций» я не вижу никакого отличия между съемкой Юлии Полухиной и, например, фильмом про Донецкий аэропорт, где точно так же показаны позиции внутри здания, на которых солдаты поют гимн Украины, точно так же показан маршрут проноса раненного, его лицо, место расположения эвакопункта и прочее.
Как гражданин, считающий свободу слова одним из пяти фундаментальных основ свободного общества, хочу отметить.
Государство Россия в лице военного командования и пресс-службы Объединенной группировки войск в Чеченской республике на эти грабли наступило шестнадцать лет назад. Когда полностью закрыло чеченскую войну для прессы. Военное командование от этих грабель только выиграло. А вот Россия — проиграла. И теперь здесь в принципе нет никакой иной информации, кроме официальных сводок ФСБ и Минобороны.
Теперь мы понятия не имеем, кто, кого, по каким причинам, на каких основаниях и вообще сколько человек убивает во время войны с сепаратизмом, экстремизмом и радикализмом. Любой убитый теперь — априори террорист. Любое окруженное село — априори экстремистское. Любые обнаруженные трупы со следами расстрелов — априори боевики. И дело с концом.
А начиналось все ради самых благих целей. Все всегда вообще начинается только во имя самых благих целей. Ради спасения жизней, ради неразглашения информации, которая может отнять жизни, ради победы, ради сохранения страны, ради недопущения развала территории… Все и всегда. У нас начиналось ровно так же.
Иногда идти проторенной дорожкой — не самый лучший путь.