Сначала прихлопнули российский самолет, дождались кремлевского запрета на продажу туров, потом, в преддверии снятия запрета «в связи с террористической опасностью» прохлопали взрыв в аэропорту (да знаю я, что это не турки – потребителю-то какая разница?). А затем, когда Кремль свистнул, что уже можно купаться (как вожатые свистком отдают команду пионерам зайти в воду – помните?), и снигерийские туристы, переворачивая регистрационные стойки в аэропортах ломанулись в Туреччину – устроили государственный переворот. Так и хочется сказать: Турки! Астанавитес!
Теперь снигерийцы тревожно водят жалом: так можно ехать или нет? Что скажет папа?
Впрочем, для тех, кто уже поехал, вопрос не стоит – переворот там или нет, отдыхать надо любой ценой, потому что «уплочено». Суровых челябинских туристов не напугало даже цунами 2004 года в Таиланде – москали спокойно загорали на пляже рядом с трупами, вытащенными из воды. Мамаши брезгливо морщили носы, ругая никудышний сервис, папаши с фирменной выжженной на теле майкой-алкоголичкой (белое на красном) делали селфи на фоне утопленников, а дети с интересом тыкали в распухшие тела палочкой. Этих людей, решительно настроившихся на полноценный отдых, не запугать ничем.
Но вот те, кто еще не поехал, встревожены, потому что никто им не сказал – с кем сегодня всегда воевала Океания, и что эти фокусы вообще значат на российском языке? А туры уже выкуплены, и надо срочно шото решать. Путин, ну-ка скажи быстро своим волнующимся подданным – чья рука на этот раз замешана? Наших или не наших? Патриотично ехать, или патриотично не ехать?
Меня спросили на «Трезвом взгляде» - не является ли циничным глумом кремлевской власти над собственным народом разрешение россиянам покупать туры в Турцию непосредственно после теракта в Стамбуле? Я, честно говоря, даже не понял вопрос. Какой глум, вы шо? Даже дети и милиционеры в Снигерии знают, что запрет туров к террористической опасности отношения не имел. Просто это… так говорится. Как «будь здоров» после «апчхи», или «здравствуйте» человеку, которому ты искренне желаешь сдохнуть.
Просто вот так не повезло – действительно, приключился всамделишний теракт. Вышло некрасиво – надо было запрещать по другой причине, например «регулярное отравление контрафактным алкоголем», или «вспышка венерических болезней». На худой конец – у побережья замечена белая акула-людоед. Кто же знал? Но не отменять же из-за такой накладки политическое решение. Перед миром немного неудобно, а свои все прекрасно поняли, они этим иноязычием владеют с детства и в совершенстве.
Примерно так их родители понимали Первое мая – чтобы получить халявный выходной (даже два), надо с утра немножко походить с транспарантом и покричать лозунги. Честная сделка. Можно даже не кривить душой – классический do ut des, как в магазине. Я первый раз попал в такую движуху, кажется, в 1975 году, и до самой школы думал, что «маевка» - это такой шашлык. Правда, меня тогда оркестры и надувные шарики тоже искренне радовали.
На кафедре, изучая это свойство московитов, часто приводят параллелью «1984». Однако надо понимать, что оруэлловская антиутопия – художественное произведение, и не показывает технологии сборки реально работающего ангсоца в виде чертежа, разреза и набора комплектующих. Это выдумка, как человек-невидимка, машина времени, голова профессора Доуэля и из пушки на Луну.
Писателем как данность предъявляется некая хуямба в уже готовом к употреблению виде, и читатель смотрит – что она натворит в привычном мире. Этот ангсоц еще попробуй построй – со всеми его двоемыслиями и новоязами. Хороший, качественный речекряк требует тщательного выращивания и ухода при длительной селекции. А новояз вообще сомнительная вещь – люди с легкостью обходят коммуникационные запреты, создавая неформальные речевые протоколы.
Нет новояза – нет двоемыслия.
Так, например, появилась феня, хиппанский сленг и наркоманский жаргон. А большинство родителей пришли бы в ужас, узнав – каким словам их дошколята учатся в детском саду. Причем мелкие сквернословы, даже в несознательном возрасте, прекрасно понимают – какой протокол общения дома недопустим, и инстинктивно меняют таблицы кодов практически мгновенно, оставляя своих мам и бабушек в счастливом неведении порой до самого выпускного вечера.
Чего уж говорить о взрослых, сознательных и хитрожопых, которые перестегиваются настолько быстро и технично, что их мыслепреступления при существующей технике никакое Министерство любви не догонит.
Так что в реальном мире Запоребрика речь идет не о двоемыслии, а о негласном общественном договоре, гражданской лицензии на ложь властей, выдаваемой взамен дополнительного выходного и майского шашлыка под водку.
Довольно хорошо такой договор иллюстрируется в фильме Чаплина «Иммигрант» аж 1917 года. Кто не смотрел – тот зря это сделал, но я, так и быть, расскажу. Голодный бродяга Чарли находит «никель», и несется с ним в забегаловку. Ведет там себя как падишах, задрачивая кельнера (потому что пять американских центов позволяют ему чувствовать себя «уважаемым клиентом»). Доведя официанта – громилу огромных размеров – до сказу, Чарли внезапно обнаруживает, что заветный никель вывалился через дырку в кармане. А после того, как на его глазах до полусмерти избивают еще одного посетителя, у которого не хватило как раз пятачка, чтобы закрыть счет, бродяга осознает неотвратимость и масштаб грядущей пиздюли.
Чтобы отсрочить казнь, он заказывает еще и еще. То кофе, то булку – х*ли уже терять? В принципе, и ему, и официанту уже все понятно. Но пока Чарли заказывает – он клиент, и отказать ему нельзя. Разве что отметелят не до полусмерти, а, допустим до пяти шестых летального исхода.
Единственное, что может сбить с панталыку в этой параллели – власть занимает место не управляющего процессом опасного кельнера, а бродяги без монеты. Это выглядит непривычно, если обращать внимание на внешнюю сторону отношений власть-народ, но если заглянуть под капот этого механизма – вы со мной согласитесь.
Просто народишко такой подходящий Кремлю попался, что, будучи клиентом с никелем в кармане, ведет себя как бродяга, у которого в кармане не никель, а только дыра. И официант может выебываться перед ним как угодно. Фартануло с лохом, можно сказать.
Так что, боюсь, никакого ангсоца в Снигерии нет. Только симуляция – как визит переодетого в Деда Мороза студента к двенадцатилетнему подростку. Пацана не фальшивый сказочный дед интересует, а что именно купили родители артисту в мешок – планшет или смартфон? Одни в Снигерии делают вид, что говорят правду, другие делают вид, что верят, и до тех пор, пока правила игры соблюдаются, особо даже не приходится напрягаться, выдумывая самые идиотские версии бытия для подданных.
Но выдумывать их надо исправно и бесперебойно. Нехорошо, граждане кремлевские, манкируете обязанностями. Вам взамен за улыбку Фортуны надо всего-то навсего брехать оперативно, а вы уже второй день портянку жуете.
Давайте уже, заряжайте про туркобендеровский мятеж или, наоборот, демократических ополченцев, свергших диктатора – без разницы про шо, все равно пролы сделают вид, шо поверили. Только не молчите, иначе народишко начнет недоумевать и нервничать. У людей путевки горят. Они боятся, что у вас фантазия иссякла, или вы сами для себя еще не определились – а для власти это недопустимо.
Но очень хотелось бы посмотреть на Первое мая, взамен за который по казенной бедности уже не дают выходной с майским шашлыком.
Хоть одним глазком.