В начале октября 2016 года в районе села Ананьевка города Свердловска Луганской области (после декоммунизации Должанск) подорвался грузовой автомобиль, перевозящий породу от копанки к отвалу, месту хранения отходов. Село Ананьевка это пару коротких улиц да длинная центральная, которая тянется вдоль асфальтированной дороги, ведущей на шахту им. Я. Свердлова, в город, к породному отвалу, а еще к хвостохранилищу (так называется место хранения пульпы, жидких отходов из воды и шлама). Вернее, когда-то асфальтированной дороги. Сейчас дорога вся покрыта ямами, изредка заделанными битым кирпичом да породой с того же отвала. Село нельзя назвать живописным. Убитая дорога, по которой, переваливаясь на ямах целый день, туда-сюда ездят грузовые автомобили. Кучи пыли. Дома, стекла, металлопластиковые окна, крыши и трава покрыты черной угольной пылью.
Село бывает красивым только весной, когда цветут яблони. В селе их несчетное количество. Пепинка. Пепин шафранный. Мелкие, но безудержно сладкие. Их могут рвать все желающие, так как яблони рядами растут вдоль дороги, отделяя дома от асфальта. Яблоки, зрея и наливаясь, покрываются жирной коркой угольной пыли. Не сухой, как многие думают, а жирной, как пот шахтера. Но их все равно рвут и едят. И они пахнут солнцем и осенью. Можно приехать в село на велосипеде, и, переезжая от яблони к яблоне, грызть плоды, обтирая их об футболку. И ничего, что нужно будет стирать. Это ритуал. И ничего, что яблоки в пыли антрацита. Это никого здесь не смущает. И у каждой яблони свой вкус. У яблок. Вроде бы все одинаковые, а вкус у всех разный. Горький. Кислый. Безвкусный. Пряный. Сахарный.
В селе есть одна яблоня сорта «Комсомолка». У нее розовые цветы, красноватые листья и ярко-алые плоды. У яблок даже мякоть розовая. Они твердые и кислые. Говорят, сорт вывели, как память о комсомолке Зое Космодемьянской, чтобы доказать, что даже душа у комсомольцев горит алым цветом. Яблоня очень красивая. Визуально. Но плоды не вкусные. Их рвут, откусывают и бросают тут же, поэтому в траве полно надкусанных яблок, светящихся розовой мякотью. Тогда приходят гуси. Гусям все равно, что грызть.
Я выросла там. Я не знаю, жива ли яблоня сейчас. В моем детстве она была. Прямо на краю села у последней хаты.
По дороге через Ананьевку шахтеры едут на работу, кто на своем транспорте, кто на шахтном рейсовом автобусе. Шахта имени Свердлова ТОВ ДТЭК за селом, через железную дорогу. Сегодня понедельник, рабочий, а значит и учебный день. То есть, школьный автобус везет детей из села в школу.
Получая новость, боюсь спрашивать время взрыва. Воображение и расшатанные нервы и так рисуют картину: желтый школьный автобус, дети смеются, глядя в окна и взрыв. Но…Слава Богу!
Самый частый транспорт, снующий по дороге села, КРАЗы и КАМАЗы. На шахту, с шахты. На отстойник, на породный отвал. Это технологическая цепочка. Еще комбайны и трактора в поля. Да, это же еще и короткая объездная дорога, ведущая на станцию Должанская, и другие села.
А это третий грузовой автомобиль, подорвавшийся с начала года в самом центре села Ананьевка, на вот такой своеобразной асфальтированной дороге.
Это третий взорвавшийся автомобиль, который принадлежит ООО «Импокс». ТОВ ДТЭК Ахметова "опочленцы" не трогают. Табу!
И село в самой тихой зоне оккупации. Тихой, в смысле того, что в городе нет военных действий. До линии фронта где-то 200 км. В городе только комендатура, военные части (русские) за городом, танковый полигон, да еще сами свердловчане, служащие в «РИМе», который сейчас называется 12-я мотострелковая часть армии «лнр». Да, да, тот самый «РИМ», который прославился мародерством, убийствами мирных граждан, россиян, под руководством командира-коммуниста Александра Гайдея. Его «казак-атаман-командир» в бегах и розыске в «МВД лнр», а вчерашние его сослуживцы, сегодняшнее, покаявшееся перед Плотницким, руководство города и милиция «лнр». Все теперь по закону. В смысле мародерство, барыши, контрабанда, допросы, пытки.
Водитель подорвавшейся машины, Васильков Александр Сергеевич, 1991 года рождения, с контузией и осколочными ранениями отправлен в больницу. Он жив! Он не член «ополчения» или «РИМа», так, обычный среднестатистический водитель-трудяга. Да, коллаборант, если считать по – военному, оккупационному времени. Но я давно никого не виню и не обвиняю. Это выбор каждого из нас. Бывших и настоящих жителей города. Война! Она давно расставила и разъединила, дала осознание и осознанность. Не хочу об этом. Это болит!
Что может быть у обычного водителя? Семья, дети, работа, зарплата, родители, дом?! Для него, возможно, всё было, как раньше. Ведь в городе давно не стреляют. Мир. Работа. Там сейчас многие так живут. Не стреляли! Это показатель мира.
Автомобиль двигался по грунтовой дороге в районе с. Ананьевка в сторону отвала шахты «Должанская-Капитальная» и подорвался на противотанковой фугасной мине ТМ 62 М. После взрыва его (КАМАЗ) отбросило на 2 метра от эпицентра взрыва и разорвало на части.
Гоню мысли о школьном автобусе. Вспоминаю два других автобуса, которые стали жертвой российского пиара в Свердловске еще в начале войны. Один автобус, следующий на шахту «Должанская-Капитальна», «расстреляли» пустым. Тайну «обстрела правым сектором шахтеров» раскрыл напившийся в хлам водитель «расстрелянного» автобуса, и рассказавший посельчанам, как «снимали кино». Второму автобусу не повезло. Там погибли люди. Водитель. Женщины-ламповщицы, едущие со смены. Этот уже били наверняка, снимая «буйство карателей» посекундно. Съемочная группа «лайфньюз» была у истекающих кровью людей через несколько минут после попадания снаряда, который прилетел из окраин захваченного "ополчением" и "освободителями" города.
Теперь вот грузовики. Хотя нет, почему «теперь». Первый раз в июне, если не путаю, 2014 года возле улиц Ковпака-Леваневского-Майская города Свердловска (район поселка 1-2 Свердлова) был взорван трактор.
Молодой парень-тракторист подорвался на мине. Тогда в городе тоже не было «укропов», войск НАТО, и «правого сектора». Только «РИМ», только «ополчение».
Мину тогда заложили так же, как и сейчас на одной из оживленных автомобильных дорог. Тоже объездных. Тоже технологических.
Тракторист ехал с кладбища, с работы, копал кому-то яму...