Вот уже многие годы Владимир Путин является самым обсуждаемым на Западе лидером. Его лицо на обложках популярных журналов; он герой или злодей многочисленных статей и книг; у него есть армия наблюдателей, которые ждут очередной детали к их путиноцентристской линии. Ни один российский лидер (за исключением Сталина) не получал такого внимания.
Разумеется, в большинстве описаний он подается как темная личность или даже воплощение зла. Но я готова поспорить, что российский лидер не против быть злодеем; он явно предпочтет такое отношение игнорированию. Мне кажется, он даже испытал некоторую гордость при взгляде на последнюю обложку Economist, на котором у него дьявольское лицо, а вместо глаз – сияющие красные истребители.
Внимание мира не только подкармливает его гордость (а кому из мировых лидеров не присуще это качество?); оно также помогает Путину продвигать свою стратегию выживания, основа которой – доказательства враждебности Запада для оправдания стратегии «осажденной крепости». Более того, Путин наверняка знает, что после разрушения мирового порядка на роль глобального героя его вряд ли возьмут.
То, как Запад воспринимает Путина и реалии РФ, имеет большое значение для россиян. Наблюдая за ситуацией изнутри РФ, оставаться объективным сложно; кроме того, возникает горечь и прочие эмоции, мешающие незаангажированному анализу. Западные эксперты могут сказать то, чего мы не замечаем, или то, на что нам не хватает смелости. Иногда, читая комментарии западных экспертов, я восклицаю: «Вот оно! Как я это упустила?». Но так бывает редко. Чаще всего западные оценки вызывают раздражение: почему они рисуют настолько карикатурные изображения Путина, России и россиян? Откуда они это взяли? Они что, серьезно?
Западные психиатры Путина, кажется, изучили его череп со всех возможных углов, изучив его взгляды, прозондировав все его слабые и сильные стороны. Почему же тогда, после стольких усилий по расшифровыванию российского лидера, Запад был настолько не готов к действиям Кремля и так ошибся в своих прогнозах относительно траектории России? Европа воплощала стратегию партнерства с Россией в то же время, когда Москва прекратила осуществлять реформы и начала думать о том, как ослабить Европейский Союз. Соединенные Штаты предложили Москве «перезагрузку», когда Кремль работал над доктриной сдерживания. Западное сообщество, погруженное в путинологию, не смогло предсказать войну России с Грузией и Украиной, путинский гамбит в Сирии, ее недавний ядерный шантаж, и были совершенно не готовы к «российскому фактору» на выборах в США. Теперь Запад ломает свой коллективный мозг на тему, куда Путин пойдет дальше.