Ведь очевидно, что инициатором этой агрессии является именно Россия.
Порошенко и украинские военные уже смирились, что ничего нельзя сделать. Эти Минские соглашения и обязательства перед ЕС очень связывают. Украинская армия сегодня находится в обновленном состоянии, но на руководстве лежит очень много обязательств.
А у России обязательств нет, ее главная идея – поддерживать нестабильность в регионе. И от этой концепции Путин не отказался. Нестабильность в этом регионе позволяет ему влиять на отношения с ЕС, поскольку его начинают призывать к спокойствию, к миру, и тогда косвенным способом он становится участником мировых процессов. А пока у него имидж непредсказуемого и агрессивного, неконтролируемого и необязательного. Поддерживая о себе такое мнение, он добивается того, чтоб хотя бы так стать участником международного процесса. Такие действия похожи на те, которые в свое время осуществляли Саддам Хуссейн, Муаммар Каддафи и Башар Асад, в какой-то степени. Это очень логичное поведение с точки зрения интересов Путина. Кроме того, ситуация как в Авдеевке - это общая технология российских спецслужб: создавать неустойчивые, нестабильные точки для того, чтобы управлять процессами вокруг них.
Самое страшное для Путина с Украиной, санкциями, с Сирией – это изоляция, которая привела к тому, что РФ уже не в G8, к тому, что она не является участником международного процесса. Его решения – это решения хулигана на международной площадке. Конечно, они не поддерживаются ни западным сообществом, ни другими государствами. Но они создают повод для озабоченности, и главное, что ему нужно - повод для переговоров.
Есть такое правило, оно часто произносится, но в реальности оно никогда не исполняется: государство не ведет переговоры с террористами. Путину надо быть очень опасным террористом, тогда с ним начинают хоть какие-то переговоры. Он накалят ситуацию, чтобы занять позиции переговорщика. Не лидера крупной мировой державы, а простого террориста, который начинает угрожать Украине с таким слабеньким намеком на другие близлежащие регионы.
Эта искусственно создаваемая напряженность заставляет ответственных лидеров пытаться как-то договориться. Вот, например, Северная Корея проводит ядерные испытания, но быстро успокаивается, когда ей предлагают мешки с рисом. Такая же ситуация и с Путиным. Но для него – это не мешки с рисом, а возможность привлечения инвестиций, какие-то политические вопросы.
В случае с Путиным европейцы уже нарушили правило о том, что нельзя вести переговоры с террористами, еще во время грузинской войны. Была обычная террористическая операция – пересечение границ соседнего государства, наступление на Тбилиси, бомбежки невоенных объектов. Тогда было заключено политическое соглашение Медведева-Саркози, которое предполагало выполнение каких-то условий, которые Россия, конечно, же не выполнила. Войска были отведены, но часть территорий Грузии была оккупирована.
Это было не только ошибкой европейцев, но и администрации президента Обамы, который с обыкновенным террористом попробовал заключить соглашение, которое было названо "перезагрузкой". Но это политическое соглашение, вернее попытка, никакой выгоды ни США, ни европейцам не принесла. А наоборот - фактически провоцировало РФ на дальнейшую агрессию.
Минские соглашений, в которых РФ пытается выступать в роли спонсора, агрессора, откровенного бандита и в качестве арбитра – это соглашение с террористом.
Украинскому руководству надо понимать, что новой администрации Белого дома глубоко наплевать на эту ситуацию с эскалацией на Донбассе. Их волнуют вопросы внутренние экономические, политические. Тем более сейчас возникла ситуация противостояния и нестабильности в самих США.
И для Европы ситуация с Украиной, Донбассом и Крымом – слишком мелкая. Руководство Украины не должно рассчитывать на то, что придет добрый дядя и начнет выкручивать руки Путину, требовать от него прекратить агрессивные действия в Авдеевке. Украинскому руководству надо обращать внимание на происходящее, привлекать внимание западного сообщества, проводить расследования, делать политические заявления, привлекать экспертов и наблюдателей, начинать судебные процессы в связи с этой агрессией и военными преступлениями (эти слова уже ранее прозвучали).
Россия совершает военные преступления: я это слышал от генерального секретаря ООН, от министра иностранных дел Великобритании, но я не слышу этих слов от президента Украины. Или он произносит их недостаточно настойчиво. Нет поиска других форматов, кроме Минска. Нет конференций и обсуждений этого, нет в достаточном объеме информации о том, что происходит. Надо устанавливать камеры, приглашать журналистов, показывать и рассказывать. Но этого никто не делает. Усилия превращаются в тихую войну. Делать надо очень много, а делается недостаточно. Такое впечатление, что в администрации президента Украины какой-то спазм, им не до этого.
В итоге мы имеем катастрофу в двух смыслах – агрессия России и бездействие, непрофессионализм украинских политиков, администрации президента Украины. Видно, что они выжимают здоровые силы тех, то пытается что-то сделать. В одинаковой степени ущерб Украине наносят внешние силы и бездействие или преступная деятельность сил внутренних.