Структура власти в РФ была построена в начале 2000-х на системе распределение централизованных ресурсов, то есть Кремль получал доходы от нефтегазовой ренты и распределял их в зависимости от потребностей регионов и в зависимости от лояльности регионов. Сегодня ситуация существенно изменилась. Тех ресурсов, которые позволяли Кремлю вот так централизованно контролировать, в том числе финансово, регионы, просто нет. Более того, Кремль в значительно степени сегодня зависит от регионов, от их лояльности, в том числе финансовой.
Сами руководители регионов сегодня находятся между молотом и наковальней. С одной стороны – Кремль, который не может управлять ситуацией и финансовыми потоками по-старому, а с другой стороны – местное население – пенсионеры и бюджетники – которые очень зависят от руководителей регионов. Службам ЖКХ уже не хватает ресурсов поддерживать функционирование систем жизнеобеспечения, не хватает средств на инфраструктуру и транспорт. Регионы становятся перед выбором – оставаться лояльным центру, но при этом вступать в противоречия и конфликты с местным населением, или решать проблемы граждан у себя в регионе, но тогда начинать конфликтовать с центром – с Кремлем.
Конфликт с населением – это серьезная проблема для региональных руководителей, потому что в этом случае их власть существенно ослабляется, начинаются протесты. Сейчас протестные движения заметно усилились в регионах и не по политическим мотивам, а по чисто экономическим – безумный рост цен, нехватка продуктов. По последним данным, 70% граждан РФ тратят практически все свои доходы на продукты питания. Это очень серьезно дестабилизирует ситуацию в регионах. Здесь Путин ищет некоторую формулу решения проблем, чтобы контролировать лояльность местной власти – губернаторов.
Самая лучшая демонстрация этого процесса – события в Беларуси, ну, или в Чеченской республике, Абхазии – де-факто российских регионах. С одной стороны – сокращаются потоки. У Лукашенко нет возможности получать нужные ресурсы, экономика же не работает. Он по существу ничего не делает для того, чтобы экономика Беларуси давала необходимые поступления в бюджет. Он построил систему управления по типу московской – стопроцентное финансирование из центра. Это работало, пока было достаточно ресурсов, а сегодня это не работает. И у Лукашенко начали возникать политически проблемы. Понятно, что у него выбора нет. Минимальные движения в сторону в ЕС лишат его власти. Тем не менее шантаж, который он осуществляет сегодня – очевиден. Он говорит, о том, что Кремлю нужно выбрать между сохранением финансирования на том уровне, который был, и лояльностью. Пока это детские игры, скандал в семействе. Однако процесс очень заметный. Проблемы Лукашенко в поддержании экономики – очень серьезные: он не в состоянии решать проблем в регионах, потому что последовательно в течении последних 20 лет эту экономику разрушал, отжимая предприятия, не давая развиваться бизнесу и используя все возможности, в том числе и нелегальные для пополнения бюджета. Самый типичный пример – это омары, главным поставщиком которых в РФ вдруг стала Беларусь.
Путин – силовик, руководитель спецслужб, он видит эту проблему и по-другому не может ее оценивать, кроме как проявление нелояльности региона. Он пытается разрешить неразрешимую задачу. Он считает, что главная проблема – это лояльность региона, но если лояльность есть, а продолжает расти протестные движения, то он тоже это считает нелояльностью. Руководители регионов в этой ситуации пытаются лавировать.
Возникает еще один интересный момент: проявление вот такого неуважения к региональным элитам – это тоже форма ослабления Кремля в регионе. Смена элит или перестановки внутри элит создают еще одну форму напряжения и недоверия к центру, которые регион ощущает, как нервную нестабильность. Сложившаяся криминальная форма правления в регионе вдруг разрушается, появляются новые руководители, новые потребители ресурсов, старые отстраняются и становятся источником этой самой новой нестабильности и нелояльности.
Похожий процесс наблюдался в последние годы в Советском союзе: тогда региональные элиты в республике перехватывали власть, концентрировали ее в своих руках и старались отдалиться от Кремля. Но это кончилось дефрагментацией Советского Союза.
Такой же процесс подготавливается и происходит сейчас в РФ. Его естественным завершением будет дефрагментация России. Главный временной фактор здесь – наличие ресурсов. Сегодня центр пытается всеми возможными способами сэкономить ресурсы. Еще остались Фонд национального благосостояния, резервный фонд, золотовалютные резервы Центрального банка, но они тают. По объективным расчетам, этих ресурсов хватит на 2017 год, а потом у Кремля останется один инструмент воздействия – силовой. Это касается воздействия на региональные элиты и на граждан в регионах. Понятно, что исчерпание централизованных ресурсов - это финальная точка. Дезинтеграционные процессы уже начались. И все это может завершиться раньше, чем исчерпается ресурсы.