С одной стороны, РФ-власть признаёт коррупцию злом и в нарастающем режиме борется с нею. Вон, в прошлом году загремел в тюрьму полковник МВД Захарченко, у которого изъяли 1230 кг грязных денег (такие суммы лучше оценивать на вес). Только что передано в суд уголовное дело экс-губернатора Кировской области Никиты Белых, которого обвиняют в получении взяток на 600 000 евро (относительно скромно, поэтому можно оценить в европейской валюте). Томятся в антикоррупционных застенках бывшие коллеги г-на Белыха Александр Хорошавин и Вячеслав Гайзер. Совсем недавно началась (кажется, сопровождаемая обысками) титаническая проверка силовиков в ОАО РЖД — интересуются вроде как коррупционными подрядами компаний, связанных с семьей Крапивиных, партнеров бывшего руководителя железнодорожной монополии Владимира Якунина.
С другой стороны — та же высшая власть никак не реагирует, например, на расследование Фонда борьбы с коррупцией оппозиционера Алексея Навального об активах, де-факто подконтрольных премьер-министру Дмитрию Медведеву. А антикоррупционные шествия в разных городах страны 26 марта 2017 года, во-первых, никак не согласуются местными властями, во-вторых, признаются лично президентом Владимиром Путиным опасной угрозой для государственности и предвестием некоего русского аналога арабской весны. То есть хаоса, анархии и разрушения государства.
Как в этом разобраться? Довольно просто. Надо лишь уяснить три концептуальных вещи про коррупцию в РФ.
1. С точки зрения элит и господствующей РФ-морали, коррупция — это, в общем, хорошо. Прежде всего, она важный социальный демпфер, который позволяет разрешать острые социальные противоречия без насилия. Там, где в лихие 90-е какого-нибудь чиновника надо было убивать, сегодня его можно просто купить. Если вчера ты не мог добиться от государства какой-нибудь необходимой услуги, сегодня ты легко добьешься ее с помощью соразмерной взятки. Вообще ржавые колеса росбюрократии только тогда начинают вращаться, когда их подмазали коррупционным маслом. А значит, без коррупции никакие решения, даже самые важные для страны, не могут быть воплощены в принципе.
2. Но коррупция — это не воровская вольница, а упорядоченная государственная система. Брать полагается по чину — сообразно твоему месту в государственной иерархии и допустимому размеру взятки (отката). С учетом всех интересов начальства, а не просто так себе на карман. И зарываться не надо, думая, что ты схватил Бога за бороду. Так что если где возникает большой скандал системы «Захарченко — Белых — Крапивины» — это значит, более сильные аппаратно-деловые группы наводят порядок путем изгнания более слабых. Скажем, влиятельным кругам в ФСБ РФ давно не нравилась избыточная активность ГУБЭПиК МВД, где и находился полковник Захарченко с подразумеваемым ментовским общаком. Результат — налицо.
3. Легитимна только та борьба с коррупцией, которая санкционирована и (неформально) лицензирована властью. А если каждое частное лицо начнет лезть не в свое дело, то нарушатся принципы, обозначенные выше в п. 2, и грядет хаос, реченный через Владимира Путина на Арктическом форуме.
Вот, кстати, Дмитрий Медведев всё это отлично понимает. Нет у него никакой несанкционированной (в смысле — не известной г-ну Путину) собственности. Самостоятельного бизнеса нет — ну, если не считать чахлые виноградники, но это же не нефть, не газ и не алмазы, так что как бы и не считается. И всё оформлено на благотворительные фонды, а не частных лиц. Как говорил один известный политолог, чиновник достигает совершенства, когда ему уже не надо брать взятки — «каждый сам ему приносит и спасибо говорит». За сам факт данного чиновничьего существования.
Есть еще важный принцип: ущерб от борьбы с коррупцией не должен превосходить ущерба от нее самой. И в РФ он соблюдается. Что-то же должно у нас соблюдаться — хотя Россия страна не закона, но благодати.