Исходя из этого предположения, хочу порассуждать о том, как нам не допустить повторения подобных разрушительных событий.
В 2005 году тогдашний главный экономист МВФ Р.Раджан написал статью «Сделало ли мир более рискованным развитие финансов?» Ответ Раджана на вынесенный в заголовок вопрос был таким – да, сделало. Обосновывал он это тем, что «технологические изменения, либерализация рынков и институциональные изменения» не только создают новые возможности, но и порождают новые риски. Примечательно, когда в том же году Раджан представил свою статью на конференции ФРС в Джексон-Хоуле, она была подвергнута критике. Спустя три года отношение к материалу изменилось.
Мы миримся с существованием множества небезопасных объектов. Например, таких, как самолет или автомобиль. И не просто миримся, мы активно их используем, так как выгоды значительно превосходят издержки (но их использование регулируется). Финансово-банковский сектор выделяется среди других сфер и объектов рискованной деятельности двумя важными нюансами. Первый – он создает значительные негативные экстерналии: при проявлении кем-то из его операторов безответственности, это может привести к общему кризису. Второй – банковские и финансовые кризисы наносят колоссальный экономический и социальный ущерб обществу и государству. Это мы прочувствовали на себе совсем недавно. И до сих пор оправляемся от шока. Поэтому, качество регулирования банковского сектора приобретает особую актуальность.
Приведу пример Великобритании – потери госбюджета от кризиса 2007-2008 годов по масштабу оказались четвертыми за последние 200 лет, уступив лишь потерям, которые британский бюджет понес вследствие наполеоновских войн, Первой и Второй мировой войны. А, например, в Ирландии кризис 2007-2008 годов привел к увеличению госдолга в два раза.
В Украине одни лишь потери клиентов банков только за первый год недавнего кризиса глава НБУ Валерия Гонтарева (в марте 2015 года) оценивала в 200 млрд грн или в 9% ВВП. Очевидно, что спустя два года эта цифра существенно возросла.
Финансово-банковскому сектору внутренне присуща хрупкость. Она порождается тем, что банковская система принимает на себя обязательства, которые заведомо не сможет выполнить при наступлении определенных обстоятельств. В нефинансовом бизнесе обычно не считают попытку повысить доходность акционерного капитала за счет так называемого «кредитного плеча», то есть, за счет увеличения отношения долга к капиталу, правильной и ответственной стратегией увеличения акционерной стоимости. По сути, такие действия представляют собой спекулятивную стратегию с нулевой суммой. В банковском бизнесе порой бытует иная точка зрения. Что мы не раз видели в Украине. С тяжелыми последствиями для экономики и общества.
Теорема Модильяни-Миллера, одна из ключевых финансовых теорем (Франко Модильяни и Мертон Миллер — Нобелевские лауреаты по экономике), гласит, что способ финансирования компании не влияет на ее стоимость (если не учитывать налоговые льготы, порой возникающие при использовании «кредитного рычага»). Но эта же теорема утверждает, что способ финансирования определяет — как будет распределен риск между инвесторами. В случае с банками речь идет и о том, как будет распределен риск между владельцами банков и вкладчиками. Вот так — ни много, ни мало! Поскольку банкротство приводит к разрушительным последствиям, а «кредитный рычаг» увеличивает как вероятность банкротства, так и утяжеляет его последствия, возникает вопрос — как этого избежать? Особенно актуален такой вопрос в отношении банковской системы - она по определению работает с «кредитным рычагом», от использования которого зависят прибыльность работы банка и доходность акционерного капитала.
Проблема состоит в степени риска, на который идут банкиры при использовании «кредитного рычага». Ведь в Украине не один десяток банков ушел в небытие, унеся с собой средства вкладчиков, которые не покрывались ФГВФЛ, и деньги предприятий, именно из-за рискованной, если не сказать авантюрной кредитной политики. Такая политика стала возможной, в основном, в силу двух причин. Первая причина - недостаточно жесткие требования к нормативам капитала банка и лояльность в регулировании кредитования «аффилированных лиц». Если акционеры не наращивают в достаточной мере капитал банка и не могут привлечь для этого других инвесторов, это приходиться делать вместо них государству, которое становится собственником акций такого банка.
Надеюсь, ситуация с «Приватбанком» была последним случаем, когда государство вынуждено было входить в капитал банка, акционеры которого использовали модель «олигархического банкинга». Вторая причина – проблемы макропруденциального надзора. В том числе его негибкость, выразившаяся в том, что не происходило подстройки ряда важнейших нормативов к той или иной фазе цикла кризиса.
Осуществляя свою повседневную деятельность, некоторые банки (не только в Украине) применяют инструменты, характеристики которых полностью становятся известными лишь спустя некоторое время, создавая «асимметрию информации». Естественно, это дает немалый простор для злоупотреблений. Справедливости ради, отмечу – чем дальше, тем труднее обеспечить соблюдение норм регулирования, поскольку некоторые банковские учреждения достигли совершенства не в чем-то полезном и продуктивном для экономики, а в филигранном умении обходить эти нормы. Как предупредить безответственное поведение отдельных банков, не отбивая у добросовестных финансовых учреждений желания принимать на себя умеренные, тщательно взвешенные риски? Вот вопрос, так вопрос!
По состоянию на начало второго квартала 2017 года в нашей стране осталось 92 работающих банка. За три года количество банковских учреждений сократилось вдвое – за это время с рынка выведено 89 финансовых учреждений. Итогом, по сути, стало то, что рядовые налогоплательщики взяли на себя долю акционерного риска. Пользуясь тем, что налогоплательщики выступят в качестве «акционера последней инстанции», некоторые владельцы банков и представители топ-менеджмента сняли с себя бремя ответственности в вопросах капитала банка.
Можно дать несколько на первый взгляд безотказных рецептов, которые позволили бы смягчить последствия банковских кризисов в Украине. Например, такой – для вкладов до востребования или для вкладов, подпадающих под гарантии ФГВФЛ, имеет смысл создать надежное и высоколиквидное обеспечение, состоящее из ОВГЗ. Но подобные советы будут иметь привкус популизма. Можно ли сделать это сравнительно быстро и относительно безболезненно? Нет. Гораздо продуктивнее заниматься профилактикой, создавая условия, которые будут предотвращать наступление банковских кризисов в нашей стране.
Когда я анализирую причины и последствия кризиса в банковской системе Украины, то задаюсь двумя вопросами. Первый — как нам построить такую банковско-финансовую систему, которая бы успешно справлялась с внешними шоками, которые, хотим мы этого или нет, периодически будут возникать в глобализованном мире и транслироваться в Украину. Второй — как нам построить такую банковскую систему, которая не провоцировала бы кризисы в украинской экономике. В этом плане современная международная практика указывает – активно применяются два ключевых направления (наряду с некоторыми другими): повышение требований к капиталам банков и совершенствование макропруденциального надзора.
В последнее время мы много обсуждаем вопросы таргетирования инфляции, возобновления кредитования, содействия со стороны банковской системы экономическому росту. Этот продуктивный диалог необходимо продолжать. Однако, необходимо расширение тематики дискурса вокруг банковской системы Украины. Нам нужно научиться держать под контролем хрупкость, имманентно присущую банковскому сектору. Чтобы через некоторое время снова не спорить, что это было – зачистка банковской системы или ее очистка.