Жаль бедного современного историка, которому приходится объяснять отсутствие логики российского движения, которое продолжается вопреки устоявшимся представлениям о подъеме и падении государств. Россия предлагает нам странный, хотя и увлекательный, случай государства, нашедшего способ выжить, исчерпав все системные ресурсы и потеряв свою историческую перспективу. Просто подумайте: российская система, несмотря на то, что отвергла все ключевые принципы современности, не только продолжает ковылять дальше со своей персонализированной конструкцией власти. Ей также удалось поколебать основы глобального порядка и вызвать постоянное чувство беспокойства, на которое могущественные игроки даже не знают, как реагировать. Эта упадочная система может нарушить установленный порядок не потому, что у нее есть уникальная способность устраивать беспорядок (которую часто переоценивают), а потому что Запад не может решить, что с ней делать и боится того, что произойдет, если система рухнет.
Так и не найдя приемлемого решения для посткрымской ситуации и увязнув в собственных проблемах, Запад, похоже, готов отказаться от своих мантр "либерального миропорядка". По иронии судьбы, именно президент США Трамп теперь играет роль терминатора и наносит сокрушительный удар либеральному миропорядку. Недавняя поездка Трампа в Европу для встреч на высшем уровне НАТО и "Большой семерки", где он публично ругал европейских союзников и проявлял презрение к трансатлантической догме, выглядит как сценарий подрыва западного мира пера Путина. Вывод канцлера Меркель о том, что Европа больше не может опираться на других и вынуждена сама решать свою судьбу, – то, о чем обитатели Кремля даже не смели надеяться.
Для тех, кто любит делить все на черное и белое: сейчас мы становимся свидетелями написания портрета "Влада Победоносца" – особенно, когда видим, как Россия стала важным фактором американской политической жизни, угрожая легитимности американского президента. Кто же сегодня усомнится в способности России принести беду? А кто усомнится в том, что россияне должны гордиться собственной отвагой? Даже обычно проницательный американский журналист Дэвид Игнатиус был сбит с толку: после разговора с российскими официальными лицами и аналитиками он пришел к выводу, что они "польщены тем, что их страну считают серьезной угрозой".
Все зависит от способности западного наблюдателя понять российский дискурс и сопоставить это все с реальностью. Между тем даже российские аналитики, наблюдающие за американской политической ареной, вынуждены признать: "РФ не может получить ничего хорошего в этой ситуации" (Федор Лукьянов). Что касается благостного настроения россиян на недавнем российском экономическом форуме в Санкт-Петербурге, российском Давосе, где аудитория аплодировала любой шутке Путина, это поведение не отражает их самоуверенность и гордость за победу над Западом, это – обычная притворная игра при нарастающей неопределенности и ужасе.
Действительно, если Кремль чувствует, что он командует парадом, почему тогда президент Путин разрешил вновь избранному Эммануэлю Макрону продемонстрировать свою власть за счет российского президента – и даже унизить его перед собой, шокируя российскую общественность? Это, безусловно, не агрессивный стиль Путина. И почему Кремль отключил антиамериканскую риторику, протянув вместо этого оливковую ветвь и пригласив Вашингтон обсудить разногласия? Разве это не странно, когда победитель отказывается использовать преимущество для дальнейшего увеличения геополитических успехов? Во всяком случае, есть признаки того, что Кремль, несмотря на длинный список противоречий, растерян из-за разрушения миропорядка во главе с Америкой, который в ретроспективе очень устраивал Россию.
Безусловно, президентство Трампа подорвало некоторые политические механизмы Кремля. Например, Путин больше не может пользоваться своим статусом "Царя непредсказуемости", что ограничивает его количество инструментов. Кремль может быть непредсказуемым лишь тогда, когда уверен, что знает правила игры и то, как его западные партнеры или конкуренты будут реагировать. Путин всегда пытался определить, где именно находится "красная линия", за которой начинаются неприятности для России. Правда, он допустил ошибку, аннексировав Крым и рассчитывая, что Запад это съест с той же беспечностью, что и российско-грузинскую войну. Но на этот раз Запад вынужден был отреагировать, хоть и не загоняя Россию в угол. Но ошибка Путина в этом случае была неизбежной: российский лидер оказался в ловушке двух противоречивых планов выживания персонализированной системы: необходимость сохранения статуса Великой державы и необходимости использования западных ресурсов.
Сначала Кремль, возможно, был доволен близостью Трампа к Путину и его стремлением к партнерству с Москвой. Но российская политическая элита не была готова к единодушной антироссийской политике Вашингтона и стала источником американской внутренней борьбы. Теперь, когда каждый шаг Трампа в сторону России потенциально подрывает и отношения США с Россией, и его собственное президентство, Кремль не знает, как справиться с подобной враждебностью, которая обещает далеко идущие и все еще неопределенные последствия.
Путин вряд ли рад тому, что вместо того, чтобы двигаться к американско-российской "биполярности" (достижение, на котором строилась кремлевская политика десятки лет, будь то "биполярность" на основе сотрудничества или вражды), Трамп заигрывает с Китаем.
Подход "Игнорирование России" со стороны Запада был бы самым болезненным ударом по великодержавной стратегии Кремля, основанной на модели "оставаться с Западом, будучи против Запада". Это требует реакции, что заставляет мир снова сфокусироваться на России. Однако Кремль не стремится предпринимать действия, которые могли бы привести к его изоляции. Путину определенно не понравился его одинокий завтрак во время саммита G-20 в 2014 году в Брисбене, Австралия. Москва стоит перед дилеммой: как снова оказаться на первой полосе, но не прийти к нежелательной и безуспешной конфронтации.
Кремль, ожидавший, что Соединенные Штаты Трампа, следуя лозунгу "Америка прежде всего" будут сокращать расходы, должно быть расстроен. Вместо этого Трамп, видимо, собирается вести политику, которую Стивен Сестанович назвал "противоборством" и "ускоренной версией внешнеполитического активизма". Это не старомодный изоляционизм США, на который надеялась Москва.
К списку разочарований Кремля стоит добавить и раздражающую манеру поведения Трампа, и его представление о деловых отношениях как гарантии получения прибыли. Но это вряд ли можно считать гарантией дружбы с Путиным.
Сейчас Трампамерика заставляет Кремль пересмотреть свою стратегию выживания. Больше никакого лихачества или мачизма для испытания терпения США. Задача на день – осторожность и снова осторожность. Да, иногда русские истребители и бомбардировщики будут проходить вдоль границ НАТО – просто, чтобы продемонстрировать, что медведь не спит. Кремлевские приближенные уже оценили разницу между Трампом и Обамой (и теперь любой может представить, как Москва скучает по Обаме). Но у Кремля есть новая проблема: если Москве приходится сдерживать свою тягу к международной агрессии, то иначе она может компенсировать сокращение внутренних ресурсов? Если Кремль попытается взаимодействовать с Западом, ему нужно постараться не дать российской аудитории решить, что он идет на попятную. Москва боится возможной реакции слетевшего с катушек американца в Белом доме.