По сути, в нем перечислены лица, аффилированные с Путиным – чиновники, министры, олигархи – но ничего нового общественность не узнала. Более того, «кремлевский список», помимо горького разочарования, вызвал жаркие споры на тему «почему Михаил Фридман в нем есть, а Анатолий Чубайс отсутствует» - в то время, когда именно это «рыжее чудо» и приволокло нашу «балтийскую кильку» в Москву, запустив ее в благодатный аквариум старого ворюги Пал Палыча Бородина и расчистив ей путь к пьяному ельцинскому телу. Вопросов много, но ответ на них прост: озвученный список – всего лишь наспех составленный перечень имен, и рассматривать его можно только в качестве «документа прикрытия». Недаром весь день 29 января на Капитолийском холме царила суматоха: чиновники носились как ужаленные – до самого дедлайна. Надо было грамотно оформить декоративный фасад. Оформили и предъявили. А основной доклад ушел в Конгресс. В нем-то и скрыто главное – то, от чего так напрягаются в Кремле.
Вы спросите: а что в нем такого страшного? А в нем – имена родственников и номера счетов, весь оркестр «виолончелистов» и расписанная партитура, которую надлежит исполнить в «Час Икс». Дамоклов меч, занесенный над плешивой головой лубянского фронтмена. Этот хлыщ уже выполз на сцену перед «доверенными задницами», чтобы прокомментировать неприятное событие. А если он комментирует – значит, дело серьезное, грозящее неизбежными потрясениями.
Во-первых, Путин тотчас изрыгнул недвусмысленную угрозу в сторону Запада: дескать, «американцы однажды решили, что сотрудничество с Россией им не нужно, а потом произошел теракт во время Бостонского марафона». Это означает, что кремлевский террорист готов к новым свершениям, если на Капитолийском холме не угомонятся. Во-вторых, он тотчас записал всю страну в соучастники глобального воровства в собственной стране, заявив, что «по сути, всех нас, все 146 миллионов, занесли в какой-то список. В чем смысл таких действий, я не понимаю». Конечно же, он все понимает. Более того – угрожает снова: «За спинами этих 146 миллионов будем стоять мы. Не впереди, а сзади». Так говорят террористы. И Путин, несомненно, им является. Взяв население в заложники, главарь банды выдвигает главное условие: «Черт с ним, этим вашим списком. Ну, раскусили вы нас, а мы в ответ будем взрывать ваших граждан и измордуем собственных. Обмотаем страну «колючкой», и ни одна западная сволочь не посмеет к нам сунуться. Мы – дома. Что хотим – то и творим. Никто ведь не верещал, когда мы стирали с лица земли Грозный вместе с его жителями? Вот и теперь: заткнитесь и не вякайте…» Не забыл Путин послать месседж и собственному окружению, упомянув в своей речи перебежчика Родченкова: того самого, что сейчас вещает о путинском участии в допинговой истории. Беглый Родченков – уже и «придурок», и «суицидник», и «тюрьма по нему плачет». Это – не про него. Это – про тех, кто посмеет помыслить о предательстве «пахана»: «Только попробуйте, фраера – живо вас не узнаю. Сотру в порошок, мелко нашинкую…»
В принципе, «паханская чуйка» Путина не обманывает: данный доклад открывает перед его вчерашней клиентелой зазор в несколько недель. Точнее – до 18 марта. Именно в этот период «210 корешей Вовочки» должны принять решение, как им жить дальше. Остаться в команде с обреченным на мучительную смерть чумным вожаком или поднять бунт и сместить прокаженного. В первом случае после 18 марта Запад запустит все возможные санкционные механизмы, и фигуранты скандального списка перейдут в разряд прокаженных. Ни с ними, ни с их родственниками, включая даже бывших жен, никто не будет иметь никакого дела. Разве что отмороженный криминал. Во втором – появляется шанс на запуск переговорного процесса по всему спектру вопросов: от постепенного возвращения страны в конституционное демократическое русло – до проблематики, нажитой непосильной путинской внешнеполитической греблей. По Сирии, Крыму, Донбассу, КНДР. Но лишь в случае отстранения Путина от власти.
Запад жаждет увидеть действия. Не имитацию с лукавыми протоколами о намерениях, а внятную событийную цепочку, исключающую политический разворот в обратную сторону. Клиент не должен соскочить, и в этом – основная задача тайного доклада. Его надо подтолкнуть к осознанному выбору: либо ты соглашаешься эволюционировать (пусть и с ощутимыми репутационными издержками), либо мы записываем тебя в вымирающий вид.
Такая жесткая постановка вопроса ведет «элиты» к неминуемому расколу. Иного и быть не может, потому что неоднородный Кремль уже сейчас мечется между желанием «замять и сохранить лицо» или отчаянным срывом башни и последующим уходом «во все тяжкие». Разумеется, в группу «сохраняющих лицо» не могут входить ни Иванов с Лавровым, ни Бастрыкин с Чемезовым, ни Усманов с Ротенбергами. Они – питомцы лепрозория, их не излечить и не отмыть. Их можно только изолировать. Но есть и другая группа, с которой, если она решится, можно попытаться вступить в переговоры. Заткнуть нос, зажмуриться и, надев стерильные перчатки, ответить на рукопожатие. Путину в ней точно не место, и он об этом знает. Посему и ответ на вопрос «что дальше?» непременно прозвучит в период до 18 марта.
210 «корешей Вовочки» – цифра символическая. Конечно же, прямых и косвенных соучастников государственных преступных деяний гораздо больше. Но именно эта цифра по иронии судьбы органично совпала со статьей № 210 российского Уголовного Кодекса: «Организация преступного сообщества или участие в нем».