Демографической платой за социальную катастрофу и «геополитические успехи» Кремля стали не родившиеся в России в прошлом году 180 тысяч детей.
Выступая посланием Федеральному собранию 1 марта этого года, Владимир Путин сообщил о двух противоположных тенденциях в динамике рождаемости последнего времени: «в предыдущие годы» властям удалось «добиться роста рождаемости», но «сегодня» наблюдается ее «снижение».
Действительно, по данным Росстата, в 2017 году в РФ на свет появилось на 203 тыс. младенцев меньше, чем в 2016-м (или на 10,7%). В январе нынешнего года рождаемость продолжала падать, так что естественная убыль населения составила уже 30,6 тыс. человек за месяц. При сохранении таких же темпов и в дальнейшем естественная убыль населения за весь 2018 год может превысить 360 тыс. человек. Последний раз сопоставимыми темпами рождаемость в России падала в начале 1990-х годов: в 1991-м – на 9,3%, в 1992-м – на 11,3%, в 1993-м – на 12,5% (график 1).
График 1. Абсолютное число рождений по месяцам в 1990-2017 гг. (12-месячная скользящая средняя), тыс.чел.
Следует также заметить, что в прошлом году брачность не падала, а росла. В 2017-м число заключенных браков увеличилось почти на 64 тыс. (на 6,5%), а число семей (прирост браков за минусом прироста разводов) – на 60 тыс. (на 15,9%). То есть число браков и семей заметно выросло, а количество рожденных детей существенно упало.
Что случилось с рождаемостью? Почему произошло ее такое резкое падение?
Широко известную версию случившегося катаклизма предложил Владимир Путин. Выступая 28 ноября 2017 года на заседании Координационного совета по реализации Национальной стратегии действий в интересах детей, он обосновывал падение рождаемости наличием демографических волн, унаследованных от Второй мировой войны и усугубленных социально-экономическим кризисом начала 1990-х: «... сегодня – в основном в силу объективных причин – демографическая ситуация снова обостряется. Эта тенденция была предсказуемой, она связана с последствиями предыдущих наложившихся друг на друга глубоких демографических спадов. Имею в виду спад во время Великой Отечественной войны, 1943–1944 годы, и примерно такой же спад в середине 1990-х годов в связи с огромными проблемами, которые возникли в экономике, и, по сути, развалом в социальной сфере».
В Послании Федеральному собранию 1 марта этого года Путин повторил ту же версию: «...сегодня демографические потери 90-х неминуемо дают о себе знать. Это прежде всего снижение рождаемости, так как семьи начинает создавать малочисленное поколение 90-х годов. Это просто объективная данность».
Проверка этой гипотезы официальной статистикой подтверждает ее только частично. Утверждения о демографических спадах и малочисленном поколении 90-х годов проверяется динамикой численности женщин детородного возраста. Этот показатель в 2017 году по сравнению с 2016-м действительно уменьшился – на 0,9%. Однако за тот же год число рожденных детей упало на 10,7%. Таким образом, одним только сокращением числа потенциальных матерей падение числа рожденных детей объяснить невозможно.
Более того, численность женщин детородного возраста (от 15 до 49 лет) начала снижаться не с прошлого года, а с 2003 года (график 2), она сокращается уже 14 лет подряд.
График 2. Число женщин детородного возраста (15-49 лет) в 1959-2017 гг., тыс.чел.
Если бы версия, предложенная Путиным, была верна, то сокращение рождаемости началось бы не в прошлом году, а еще в 2003–2004 годах. Однако этого тогда не произошло. Более того, поначалу рождаемость не падала, а даже росла. В целом же динамика рождаемости детей на трех временных отрезках этого 14-летнего периода (2003–2017 гг.) оказалась весьма различной.
В течение первого этапа этого периода (11 лет, 2003–2014 гг.) число потенциальных матерей (в возрасте от 15 до 49 лет) уменьшилось на 11,5% (с 40,0 до 35,4 млн человек). Но число рожденных ими детей в то же время увеличилось на 31,3% (с 1483 тыс. в 2003 году до 1947 тыс. в 2014-м). Иными словами, в 2014 году меньшее число потенциальных матерей смогло родить заметно большее число детей, чем в 2003-м. Такая ситуация стала результатом роста почти в 1,5 раза коэффициента фертильности (общее число рожденных детей, деленное на общее число женщин детородного возраста) – с 37,0 до 55,0 детей на 1000 потенциальных матерей.
В ходе второго этапа этого 14-летнего периода (два года, 2015–2016 гг.) число женщин детородного возраста уменьшилось на 1,9% (с 35,4 млн человек в 2014 году до 34,7 млн в 2016-м). При этом общее число рожденных ими детей за эти два года снизилось на сопоставимую величину – на 2,8% (с 1947 тыс. человек в 2014 году до 1893 тыс. в 2016-м). Таким образом, коэффициент фертильности в течение этих двух лет изменился незначительно: он снизился всего на 0,9% (с 55,0 до 54,5 детей на 1000 потенциальных матерей).
За время третьего этапа (пока состоящего из одного 2017 года) число женщин детородного возраста продолжало уменьшаться – с 34,7 до 34,4 млн человек (или на 0,9% за год). А число рожденных детей упало на рекордную величину – на 10,7% (с 1893 тыс. до 1690 тыс. человек).
При этом следует заметить, что уменьшение числа женщин в возрасте 15–49 лет в ходе третьего этапа происходило более медленными среднегодовыми темпами (на 0,9% ежегодно), чем в течение первого этапа в 2003–2014 годы (на 1,1% ежегодно) и во время второго этапа в 2015-2016 годы (на 1,0% ежегодно). Следовательно, коэффициент фертильности за один только прошлый год упал на катастрофические 10% (с 54,5 до 49,1 на 1000 потенциальных матерей) по сравнению с его среднегодовым темпом прироста на 3,6% в первом периоде и его умеренном снижении на 0,4% во втором.
Таким образом (табл. 1), менее 10% от общего снижения числа детей, рожденных в 2017 году, по сравнению с 2016-м (около 20 тыс. младенцев) действительно может быть объяснено влиянием упомянутого Путиным структурного фактора – демографической волной, меньшей численностью поколения 1990-х, снижением числа потенциальных матерей. Однако более чем 90% от снижения рождаемости (то есть сокращение числа рождений не менее чем на 180 тыс. младенцев) оказалось обусловлено влиянием поведенческого фактора – резким падением коэффициента фертильности, то есть радикальным изменением репродуктивного поведения российских женщин.
Следовательно, действие структурного фактора на самом деле имело место. Однако, во-первых, в 2017 году оно оказалось весьма скромным (объясняющим менее десятой части от общего снижения рождаемости). А во-вторых, его влияние в 2017 году заметно уменьшилось по сравнению с двумя предыдущими этапами 14-летнего периода – в 2003–2014 годах и 2015–2016 годах.
Очевидно, что важнейшим фактором, повлиявшим на изменение рождаемости, стало изменение характера репродуктивного поведения женщин, отражаемого динамикой коэффициента фертильности. В 2003–2014 годах рост этого показателя полностью компенсировал сокращение абсолютного числа потенциальных матерей; более того, он обеспечил весьма существенный прирост рождаемости (в среднем на 3,6% в год в течение 11 лет). В 2015–2016 годах снижение коэффициента фертильности объясняет лишь примерно треть от общего падения рождаемости, а в 2017-м – уже более 90%.
Поэтому заданный ранее вопрос: «Почему в 2017 году произошло такое резкое сокращение числа рожденных детей?» можно переформулировать следующим образом: «Почему в 2017 году произошло такое резкое сокращение коэффициента фертильности?» или же: «Почему в прошлом году столь радикально изменилось репродуктивное поведение российских женщин?»
Один из лучших российских специалистов по проблемам рождаемости профессор ВШЭ Сергей Захаров поясняет этот феномен постепенным исчерпанием эффекта мер по стимулированию рождаемости, предпринятых российскими властями ранее и приведших к сдвигу графика рождений детей на предшествующие годы, при сохранении почти неизменным общего числа рождений для соответствующих поколений потенциальных матерей (источник – разговор с автором).
Демограф А.Ракша связывает указанный феномен с непредвиденным властями эффектом от применения ими мер по стимулированию рождаемости: «3 декабря 2015 года было объявлено о продлении программы материнского капитала (ПМК) еще на два года. Те женщины, кто планировал воспользоваться заканчивавшейся ПМК и родить до 1 января 2017 года, во многом уже успели сделать это до данного объявления (то есть успели зачать ребенка к декабрю 2015-го и родить его к сентябрю 2016-го). Соответственно рекордно высокие в истории новой России значения суммарного коэффициента рождаемости вторых детей в 2014–2016 годах были вызваны искусственно – прекращением откладывания рождений в результате давно запланированной и объявленной отмены ПМК». Как только в декабре 2015-го выяснилось, что ПМК продлена, практика откладывания рождений российскими женщинами была вновь активизирована, что привело к резкому падению числа рождений.
Важным промежуточным этапом в деле определения причин происходящего в настоящее время кризиса рождаемости является максимально точная идентификация момента перелома в динамике коэффициента фертильности – от его роста к падению. Для удобства демонстрации этого эффекта график коэффициента фертильности был смещен на девять месяцев назад – с тем, чтобы точнее видеть, когда именно сотни тысяч российских женщин начали принимать решения об откладывании (отказе от) рождения детей; таким образом получился график коэффицента успешных зачатий (график 3).
График 3. Коэффициент успешных зачатий – коэффициент фертильности (число рожденных детей на 1000 женщин детородного возраста) в 2012-17 гг. (12-месячная скользящая средняя), сдвинутый на 9 месяцев назад
Нетрудно видеть, что такой точкой, а точнее – таким периодом – перелома выступает временной отрезок с августа по декабрь 2015-го. Именно в эти месяцы были достигнуты максимальные с 1989 года значения коэффициента успешных зачатий – более 55 успешных зачатий на 1000 женщин детородного возраста. С января 2016 года величина этого коэффициента начинает снижаться. К марту 2017-го его значение падает до уровня менее 49, то есть на 10% в год.
Сопоставимые темпы падения коэффициента успешных зачатий в нашей стране в последние десятилетия наблюдались в период острейшего социально-экономического кризиса начала 1990-х: в 1991-м – на 9,4%, в 1992-м – на 11,4%, в 1993-м – на 12,7%.
Почему коэффициент успешных зачатий рухнул именно в 2016–2017 годы?
Очевидно, одной из важнейших причин стал социально-экономический кризис. Хотя непосредственно экономический кризис в 2015–2016 годах был относительно умеренным (согласно официальным данным, ВВП сократился на 2,8 и 0,2% соответственно), социальный кризис в России по своей глубине оказался сопоставимым с событиями четвертьвековой давности (начала 1990-х годов). Основные показатели, отражающие уровень потребления населения (потребительские расходы и розничный оборот), упали только в 2015 году на 10,4 и 12,6% соответственно. На конец 2017-го значения этих показателей по-прежнему оставались на 10–12% ниже своих максимумов, достигнутых весной–осенью 2014 года (график 4).
График 4. Оборот розничной торговли, сезонно и календарно выровненные данные (январь 2010 г. = 100%), 2010-2017 гг.
Именно социальный кризис 2014–2016 годов, сопоставимый по масштабам и длительности с кризисом 1991–1993 годов, потряс российское общество и, очевидно, оказал решающее воздействие на изменение репродуктивного поведения сотен тысяч потенциальных матерей.
Кроме того, социальная катастрофа 2014–2016 годов была, вероятно, усугублена особенно агрессивной внешней политикой Кремля, проводимой им с февраля 2014-го в части аннексии Крыма и ведения войны в украинском Донбассе. Среди событий, произошедших именно во второй половине 2015-го и широко освещавшихся в СМИ, следует отметить: начало российской военной кампании в Сирии, уничтожение российского штурмовика турецкими ВВС, теракт против российского пассажирского самолета над Синаем, прекращение массового туризма в Турцию и Египет, нарастание глобальной конфронтации с Западом.
Представляется, что именно действия российских властей – ошибки правительства в демографической политике, глубокий социальный кризис, вызванный подходом «денег нет, но вы держитесь», агрессивные акции вовне страны – оказались главными причинами того, почему российские женщины начиная с 2015–2016 годов стали массово воздерживаться от заведения детей в нестабильной и ухудшающейся социальной, экономической и политической обстановке. Демографической платой за социальный кризис и «геополитические успехи» Кремля, за присоединение Крыма, разграбленный Донбасс и разбомбленный Алеппо стали не родившиеся в России в прошлом году не менее 180 тыс. детей.