Это спонтанные протесты — протесты против отсутствия демократии, против фиктивных выборов, за свободу. Молодежь особенно остро чувствует сложившуюся ситуацию. Поэтому довольно активно протестует наивная молодежь для которой это впервой — такие условия жизни. Они же доверчивые. Им говорят: демократия, выборы... Но они же видят, что ни демократии, ни выборов нет. А в школе и родители дома их учат говорить правду. Ну и вот мы видим их естественную реакцию. Любой призыв протестовать они воспринимают как призыв к борьбе за правду.
Думаю, что протесты не имеют никакого отношения к пенсионной реформе. Потому что лозунги — антипутинские, против отсутствия демократии. Пенсионная реформа как тема в протестах почти не использовалась.
Люди старшего возраста опытнее, они понимают, что неподготовленные или неорганизованные протесты дадут мало результатов. Результат этих протестов — это картинки, на которых избивают детей. К тому же, в этих протестах не принимали участие лидеры оппозиции, которым верят люди постарше. У молодежи пока нет этого стереотипа — "лидера оппозиции". Они, видимо, реагировали в основном на призывы в интернете. А призывов сложившихся лидеров оппозиции не было: я не слышал ничего от Ходорковского, Касьянова — вообще от членов Партии народной свободы.
Сейчас любой призыв воспринимается как руководство к действию, потому что ситуация очень напряженная. Понятно, что задача Кремля — использовать протесты в том числе чтобы показать их неэффективность или продемонстрировать возможность использования силы. Кремль, может быть, иногда и не желая этого, подталкивает общество к агрессивным протестам. И думаю, в конце концов добьется того, что начнутся погромы магазинов...
В этот раз участников протестов было, может быть, не очень много, но фактор спонтанности очень сильный. Хотя никто и не применял коктейли Молотова, было ясно, что уже очень близко к этому. И один з возможных протестов будет связан с такими агрессивными действиями. А дальше уже цепная реакция...
Кремль лишил общество обратной связи. Никакие механизмы обратной связи не действуют: не работает пресса, нет парламента. Кремль, не желая того, подготавливает такие агрессивные протесты. В которых он, безусловно, проиграет. Потому что эти пузатые милиционеры, как только станет горячо, просто отойдут в сторону с фразой "Вот за это нам не платят". Все держится на финансировании, а оно сокращается. Кремль настолько озабочен финансированием силовиков, что даже пошел на очень опасные шаги, связанные с пенсионной реформой.
Мы находимся в кануне очень серьезных преобразований в России. И они, к сожалению, — это уже ясно — будут идти не цивилизованным, парламентским путем, путем диалога оппозиционных партий и власти...
Похожая ситуация была в Украине. Янукович довел ее до состояния, когда протесты приняли агрессивный характер: жгли шины, а когда появились люди с оружием, оно вдруг возникло и у другой стороны. В России сейчас реализуется примерно тот же сценарий.
Вдобавок есть внешние обстоятельства, связанные с сокращением финансирования силовиков, армии. У тех же силовиков нет никаких идеологических, концептуальных обязательств перед властью. Деньги заплатили — их надо отработать. А когда денег не будет, то и отрабатывать ничего не надо.
Самый главный признак реализации сценария радикализации — это отсутствие реакции власти или нецивилизованность такой реакции. Янукович не просто отказывался признавать оппозицию, вести с ней диалог, но даже прислушиваться к достаточно разумным соображениям. То же самое сейчас происходит в России. Путин и кремлевская группа делают ставку на силовое решение проблемы. Используют не только тонкие, пропагандистские технологии, но и силовые. Пропагандистские технологии уже перестают действовать: как в конце существования Советского Союза, люди начинают понимать, что им морочат голову. Даже дети уже не верят в эти истории, что, например, пенсионная реформа — это для защиты самих пенсионеров.
А Кремль сам живет в окружении этой пропаганды. Эта кампания, как ни странно, воздействует на кремлевских так, что они тоже теряют ощущение реальности. Им кажется, что общество думает так же, как они сами. Такой же самообман произошел с коммунистами Советского Союза. Шла мощная пропагандистская кампания о повышении роли партии, увеличении количества литров молока и яиц на душу населения, и им казалось, что народ должен быть доволен. Но народ же не пропагандой питался, а из магазинов, где уже ничего не было. Это противоречие между реальностью и пропагандой является очень сильным фактором самообмана для власти и очень сильным раздражающим фактором для общества.