Я не оправдываю вчерашние действия активистов. Если кто-то из них нарушил закон, у полиции достаточно полномочий и средств, чтобы это расследовать, показать и доказать. Очевидно и то, что сотрудники, применявшие силу к лежащим задержанным, должны быть уволены. Согласно всем международным стандартам, физическая сила и спецсредства могут применяться только в одном случае – если возникла непосредственная угроза жизни или здоровью граждан, или работников полиции. Какую угрозу нес лежащий лицом вниз и задержанный молодой человек, которого потом отпустили, неясно.
Но увольнение – это не лечение. Это залечивание. Корень в другом.
Нам ведь уже знаком этот звериный оскал неоправданной жестокости и уверенности, что за это ничего не будет, потому что никто не узнает и не докажет. Патрульная полиция на такие задания не привлекается, их иначе готовили и по-другому воспитывали. Ногами в голову лежащего протестующего бил сотрудник, действовавший совместно и при поддержке подразделения полиции специального назначения, в рядах которой до сих пор работают бывшие сотрудники Беркута.
Это уже давно не секрет. Это невозможно скрыть ни реформами, ни новой системой подготовки кадров, ни формальными показателями. Об этом знаем мы, и знают министр внутренних дел и руководство Национальной полиции.
Беркут остался в системе не потому, что они чьи-то родственники или друзья. Все банальнее. Они удобные, безотказные, им нечего терять и после всего пережитого они уверены, что им все сойдет с рук. Прикрываясь знаменем "подразделений специального назначения", они без всяких последствий могут выполнять любую черную работу. (Например, мы до сих пор не увидели результатов служебного расследования в отношении сотрудников, которые ставили на колени протестующих под Верховной радой зимой 2017 года).
Беркут в рядах Национальной полиции – это мина замедленного действия. Они задают тон, диктуют правила и распространяют вирус вседозволенности, который рано или поздно выльется в столкновения, конфликты и открытые противостояния. Именно против этих норм и правил мы выступали на Евромайдане. И именно это стало искрой в 2013 году.
МЫ ЕГО ДОЛЖНЫ ЗНАТЬ В ЛИЦО
Анонимность порождает безнаказанность. Вопреки всем нашим требованиям, клятвенным обещаниям руководства Национальной полиции и министерства внутренних дел, сотрудники Национальной полиции по-прежнему избегают идентификации при несении службы.
Если бы сотрудник, который нанес ногой удар в лицо активисту знал, что его легко идентифицировать и найти по номеру жетона на шлеме или бронежилете, вероятнее всего, оскал был бы не таким звериным. Мы бы еще вчера знали, в каком подразделении он работает, как он оказался в рядах полиции и кто привлек его на это задание.
Вообще, против каких титушек мы выступаем, если из райотделов выпрыгивают парни в спортивках и при поддержке полицейских кладут людей на землю и бьют ногами?
Очевидно, принятая министерством и полицией система идентификации не работает. Нам необходимо принять законы об обязательной идентификации сотрудников Национальной полиции и Национальной гвардии, которые уже почти два года разработаны, приняты комитетом и ждут голосования в зале. Сопротивляется ему только министерство внутренних дел, где опасаются, что излишняя открытость будет угрожать сотрудникам полиции расправой. Опасения понятны. Но если уж вы не можете уволить Беркут и контролировать неадекватов, мы имеем право знать их в лицо.