Война как будто была всегда с нами, и представить нашу жизни до – уже почти невозможно. "Это мама на море", – говорит мой ребенок на мои довоенные фотографии. "Ты много ездила раньше!" – и в этом тоже тема войны, потому что раньше я и правда много ездила, много видела, но это "раньше" было чем-то таким естественным – провести каникулы вне дома, уехать на выходные, купить билет на поезд на праздники. И наивные вопросы моего ребенка: "А наши родственники еще не умерли?", тоже о войне, потому что мы часто говорим о тех, кто погиб, об этом часто говорят в новостях. И, как будто подводя итог разговора, нужно успеть съездить к ним, пока они еще все живы, потому что война у нас.
Рассказывая о чем-то, мы говорим, что вещь была куплена до войны. Или о том, что было увидено до войны, приобретено, сделано. Как будто это какая-то межа между тем, что было и что сейчас. И на все разрушенные дома мой ребенок говорит спокойно: "Война же!" Он знает о смерти, разрушениях, об оружии, о том, что жизнь не бесконечна. Он впитал это за последние года. И это стало естественной темой, как раньше говорили о море и лете, так сейчас он говорит о войне.
Война стала неотделимой частью нашей жизни. Взрывы, смертельные орудия, обстрелы, угрозы химатаками, просьбы запастись средствами защиты… Новости по вечерам и прогнозы от луганской "разведки", которые мы слушаем за ужином. Это все стало нормой жизни. Мы говорим и слушаем все эти вещи вполне спокойно, потому что ко многому привыкли, а отчего же не привыкнуть? Для наших друзей и родственников мы живем хорошо, и это тоже правда. Мы живы, у нас есть еда и кров над головой. Мы строим планы и что-то из этого воплощаем. Война и наша жизнь так тесно переплелись, что со стороны уже не понять, что норма в нашей жизни, а что отклонение. И еще сложнее понять, а нормальны ли мы в этой странной жизни с нашими долгосрочными планами в режиме войны.
Хотя, как же хорошо, что многое успело произойти в моей жизни до войны – дети, учеба, поездки, друзья, новые страны, карьерный рост, самореализация. Если брать все это за фундамент жизни, то он достаточно прочный. Мне искренне жаль тех, кто начинает жить именно сейчас. Вряд ли есть смысл рассказывать им о том, что жизнь не заканчивается на пределах "ЛНР", и свою жизнь можно строить там, где ходят поезда и плавают пароходы, где есть ночная иллюминация и нет "сводок от разведки" по вечерам.
Детство моего ребенка приходится на эту войну. Я боюсь оставлять его одного, боюсь отпускать его от себя. Я боюсь за него больше всего на свете. И, да, виной тому эта война. Война, в том числе. Если бы ладони матери могли закрыть от всего, защитить и спрятать, ах, если бы это только можно было сделать…