13 ноября присутствовал на заседании Комитета ВР по вопросам внешней политики. Там обсуждали вопрос вылова рыбы в Азовском море. Казалось бы, что тут такого?
Рассказываю вам эту дивную историю, чтобы вы охреневали вместе со мной.
На комитет пригласили главу Государственное агентство рыбного хозяйства Украины Ярослава Белова, а также представителей общественности, предпринимателей (рыболовля) и экспертов, дабы обсудить эту животрепещущую тему.
В чём сыр-бор, спросите вы? А вот тут время для охренительных историй.
13 ноября в Бердянске Украина и Россия подписали двусторонний Протокол о распределении квот на вылов рыбы в Азовском море на 2020 год.
То есть, вы поняли, да?
Украина и Россия на шестом году войны как ни в чём не бывало подписывают новый двусторонний документ в рамках всё ещё действующего договора о рыбной ловле в Азовском море.
Соглашение существует с 1993 года, и на его базе действует специальная Украинско-российская комиссия по распределению рыбных квот.
Но проблема даже не в этом. Суть трэша в следующем.
Заседание украинско-российской комиссии и подписание Протокола были проведены… в режиме скайп-конференции. В закрытом помещении, куда никого не пустили ВООБЩЕ, оцепленном охраной и полицией. По Интернету.
Как объяснял на комитете глава Госрыбагентства, заседания комиссии обычно проводятся поочередно то в Украине, то в РФ.
Но поскольку наша делегация по понятным причинам ехать в Россию стреманулась, то решили придумать себе вот такой гениальный способ подписать Протокол: согласовать его, условно показав в экране ноута, а затем отправить бумаги на подписание «по дипломатическим каналам».
Не, ну а шо? 2к19, гайз. Как-никак, технологии, прогресс.
Госрыбагентство само на своём сайте выдавало это за какое-то достижение, написав в тот же день, что, дескать, «впервые за годы независимости» Украина и Россия попишут документ «в дистанционном режиме».
То, что этот формат не предусмотрен ни положением о работе комиссии, ни самым соглашением 1993 года, никого не колышет.
На комитете Госрыбагентство на все доводы о юридическом ничтожестве данного Протокола ссылались на то, что это всё было мега необходимо, потому что… и дальше нужное подчеркнуть: безопасность, рабочие места, сакральные биоресурсы Азова и т.д.
Более того, когда все об этом узнали, поднялось несколько весьма важных вопросов, уже более глобального для нас характера, связанные с нацбезопасностью и национальными интересами, например:
- Почему мы всё ещё участвуем в этой комиссии, несмотря на то, что никакой юридической обязаловки нам это делать нет?
- Почему договор всё ещё действует, несмотря на то, что его положения по факту были нарушены после оккупации Крыма 2014 года?
- На каком основании был подписан «виртуальный документ»? Кто его согласовывал? Кто согласовывал директивы? Кто туда ездил? Какие такие «консультации» предоставлял МИД, обсуждая этот странный манёвр? Как в Протоколе упоминается АР Крым с учётом того, что вторая сторона-подписант – Россия, оккупировавшая его?
- Почему не разорвать договор и не перейти на нормы Международной конвенции, к чему готовы те же предприятия и сами рыбаки (присутствовавшие на комитете)?
- Предполагает ли подписанный Протокол выдачу Россией лицензий на вылов рыбы предприятиям в оккупированном Крыму? Если так, то в таком случае, мы сами легитимизируем его оккупацию, подписывая таки документы.
- Как Протокол регулирует вопрос нахождения наших рыболовецких судов в Керченском проливе, де-факто контролируемом русскими? Если не регулирует, то подписывая новые соглашения с РФ мы косвенно признаём «новые реалии» вокруг Крыма после 2014 года.
- Почему Госрыбагентство выдаёт распоряжения, которыми банит украинские корабли, не позволяя им выходить в море ловить рыбу, пока не подписан этот необязательный по факту Протокол (о чём говорили представители рыбохозяйственного бизнеса), притом, что у этих рыбаков есть 5-летнее разрешение, не имеющее никакого отношения к Протоколу?
Короче, на все эти вопросы глава Госрыбагентства Я. Белов на комитете внятно ответить не смог.
Не дали своего чёткого ответа и представители от Министерство иностранных дел Украины / MFA of Ukraine (на комитете присутствовал наш бывший посол в Кыргызстане Николай Дорошенко), ограничившиеся лишь переводом стрелок на «отсутствие полномочий отвечать на вопросы» или на «отсутствие инструкции от высшего руководства страны».
Даже на вопрос председателя комитета о том, полномочно ли Министерство, к примеру, инициировать денонсацию договора с Россией, чёткого ответа, к сожалению, не последовало.
Судя по всему, в Азовском море разворачивается какая-то мутная схема дележа местных ресурсов с коррупционной начинкой.
Госрыбагентство, как я понимаю, вероятно использует подписанный как попало Протокол для получения контроля над выдачей квот на ловлю рыбы, а дальше в ручном режиме контролирует все эти процессы.
Кроме того, сам Протокол даёт неплохие преференции государственному Институту рыбного хозяйства и экологии моря, который, например, вводит временные запреты на ловлю рыбы, и продаёт рыбакам «научные программы», вооружившись которыми можно выйти в море и ловить рыбу в период запрета якобы «для научных целей».
Ясное дело, рыба и прибыль с нее быстро куда-то исчезают, и через налоги не проходят.
Ну а для РФ эти все подписанные соглашения, даже по ловле рыбы в Азовском море – это дополнительный бонус к их аргументации о том, что, дескать, у нас тут нет никакого конфликта, мы очень хорошо и успешно барыжим и даже достигаем новых соглашений, радостно разделяя ресурсы полу-оккупированного Азовского моря.
Точно также, как мы охотно закупаем то военное оборудование, то газ, то электроэнергию, то топливо, то нефтепродукты, то и вовсе торгуем по полной программе.
Короче, по результатам заседания, у меня и у других возникло много вопросов не только к Госрыбагентству, Минэнерго (да-да, их представитель тоже был на комитете, но почти ничего не сказал), МИДу, но и к нашим правоохранительным органам.
В особенности, это касается Служба безпеки Украины, которым, мне кажется, стоит присмотреться к этому всему и разобраться, почему у нас ТАК подписываются документы с Россией, и почему они вообще подписываются. И нет ли здесь признаков государственной измены.
А все потому, что, как выразился уважаемый мною профессор Владимир Андреевич Василенко (один из лучших специалистов по международному праву) на комитете, у нас не было и до сих пор нет никакой целостной политики санкций против РФ.
Соответственно, никто и понятия не имеет, нужно вести с ними переговоры или нет, нужно подписывать Протокол или нет, нужна нам эта комиссия, или не нужна.
Я уже даже не говорю о проблемах международно-правового статуса Азовского моря и применения к нему положений Конвенции по морскому праву 1982 года.
Вот в этом вся суть нашей невероятной политической глупости.
Очередные мелкотравчатые, узкие коммерческие интересы достигаются за счёт подрыва наших международно-правовых позиций по Крыму прямо перед началом наших судебных разбирательств с Россией в Международном суде ООН. Норм, чо.