Ведь линия фронта не меняется уже пару лет точно — все более или менее пригодные для снайперов позиции пристреляны по нескольку раз, организована школа по подготовке снайперов, закуплены дорогущие крупнокалиберные «болтовки» как западного, так и отечественного производства. Казалось бы, сделано буквально все — а потери продолжаются. Попробуем детально разобраться.
Итак, прежде всего нужно отметить, что лучшей защитой от вражеских снайперов является грамотно обустроенные в фортификационном плане позиции и активное поведение командования. Если в инженерном отношении наши позиции на линии фронта уже достаточно хорошо подготовлены, то с возможностью открытия ответного огня в последние месяцы огромные проблемы. Фактически под дамокловым мечом перемирия командиры лишены возможности давать команды наносить ответные удары даже по местам обнаружения снайперской лежки. И это фактически развязывает противнику руки. Если бы было так, как в 2017-2018 годах, когда по каждому подозрительному месту отрабатывали всем, что есть под рукой, то и противник был бы вынужден менять тактику или после серьезных потерь вообще отказаться от использования снайперов на конкретном участке фронта.
Отдельный момент — подготовка снайперов. После 2015 года за этот вопрос взялись достаточно серьезно. Начиная с закупок новых снайперских винтовок калибров от .338 до 12,7-мм и заканчивая организацией в учебном центра «Десна» школы снайперов. Однако так продолжалось недолго — уже в 2018 году большая часть инструкторов с боевым опытом перешла в 93-ю механизированную бригаду. После чего подготовка продолжается, однако ее уровень заметно упал.
Кроме того, на снайперах отражается и общая не очень хорошая ситуация с кадрами в ВСУ — большая текучка личного состава, некомплект и как следствие привлечение снайперов с подготовкой к несению службы на взводных опорных пунктах. Плюс накладывается традиционное непонимание командиров среднего звена роли снайпера как боевой единицы, а не просто бойца, который может стрелять лучше, чем другие.
И еще одно важное обстоятельство. С момента начала позиционной войны ведутся разговоры о массовой закупке антиснайперских комплексов. Сначала речь шла о западных образцах. В 2018-м компания «Спецтехноэкспорт» импортировала для нужд вооруженных сил 7 переносных антиснайперских систем LAS 1000 производства канадской компании Alpha Optics Systems Inc., тогда же президент Петр Порошенко анонсировал появление аналогичных американских комплексов. «Американцы» построены на акустических принципах обнаружения вражеского снайпера, а «канадец» выгодно отличается тем, что построен на оптических принципах и поэтому может определить местоположение снайпера до того, как он успеет выстрелить, а не после. Кроме того, LAS 1000 — переносной, а американский образец монтируется на внедорожнике.
В апреле 2018-го Порошенко рассказал, что бойцы АТО получили антиснайперские комплексы, и они уже показали свою эффективность на фронте.
Однако от нынешнего военного руководства можно услышать совсем другое. В декабре прошлого года главнокомандующий ВСУ Руслан Хомчак в интервью сайту «Обозреватель» заявил: «У наших украинских производителей мы хотели закупить антиснайперские комплексы, запланировали деньги на 2020 год, но они их не сделали. А нам они нужны. Были варианты, когда несколько лет назад их закупали за границей за бешеные деньги. Закупили — они пришли в Украину. Начинаем разбираться, почему же этих антиснайперских комплексов нет на войне. А там они неэффективны, потому что предназначены совсем для других задач. Мы сейчас ими делимся, обмениваемся (в рамках действующего законодательства) с другими военными формированиями. Но деньги потрачены для нас неэффективно — комплексы лежат в ящике, а на войне не работают».
Итак, сегодня можно говорить о том, что наша армия мало что может противопоставить снайперскому террору, который развернул противник на линии соприкосновения на Донбассе. Между тем моральный дух наших военных падает — командирам все тяжелее мотивировать своих подчиненных выполнять задачи непосредственно под огнем противника без возможности дать адекватный ответ.