Во-первых, судя по официальным заявлениям, это — попытка пресечь создание незаконного военного формирования («частной военной компании»). Что ж, пусть несколько запоздалое, но правильное, по сути, действие. При этом начали со структуры, которая не представляет наибольшей опасности, и с ней легче разобраться, с минимальными конфликтными последствиями. А вот дойдет ли дело до военизированных структур Яроша и «Нацкорпуса» — большой вопрос.
Во-вторых, возможно, это разборки разных спецслужб и силовых структур. В частности, можно предположить, хотя бы косвенно, что речь идет о наезде СБУ на НАБУ.
В-третьих, речь идет об очень сомнительных и токсичных персонажах, склонных к разным авантюрным действиям. К обоим наверняка накопилось много претензий и негативных эмоций со стороны различных правоохранительных органов. И на обоих наверняка накопили разнообразный компромат.
И Семенченко, и «агент Шевченко» уже попадали в различные скандальные истории. Думаю, что и нынешняя история далеко не последняя.
Очень скептично воспринимаю две версии, о которых я услышал от журналистов, со ссылкой на неких «экспертов».
Первая версия — это, якобы, наступление на протестную «улицу». Если речь идет о реакции на недавнюю акцию сторонников Стерненко, то какое отношение к ней имели Семенченко и «агент Шевченко»? Ответ — никакого.
Если уж наступать на протестную «улицу», то объектом наступления должны были быть совсем другие люди и организации.
Вторая сомнительная версия — якобы, таким образом хотят получить от Семенченко какие-то показания против Порошенко по Иловайску. Очень надуманное предположение. Семенченко давно и очень не любит Порошенко. И если бы хотел, то давно уже дал против него какие-то показания. И для этого на него не надо давить.
Правда, я сильно сомневаюсь в правовой ценности таких показаний. Кстати, в последнее время появлялись сведения, что Семенченко сблизился с кем-то на Банковой. Что также опровергает версию о давлении на него.
Проще и надежнее договариваться и использовать, чем давить.
Посмотрим, что будет дальше. Боюсь, что повторится уже знакомая история: сначала много шума, а потом — ничего, то есть никаких существенных правовых последствий.