Нет никаких доказательств. Могут перейти, а могут не перейти. Мы же сейчас говорим о понимании. Понимаете, я два раза нагрелся – вы это знаете, я вам рассказывал. В 2008 году я говорил, что никогда Россия не нападет на Грузию, потому что, а как же "Мимино", как же "Не горюй", как же вино, как же хинкали? Напали.
С Украиной я шкуру с себя срывал, говорил, что не могут два братских народа – далее по тексту – и далее произошло то, что произошло. Я не знаю. Я не Шойгу, я не знаю начальников Генштаба. Я просто размышляю.
Почему Украина не будет нападать? Потому что у Украины слабее армия – и по численности, и по оснащению. Это потом, если, не дай бог, будет война, то оружие пойдет массовое, и так далее.
Поэтому просто я констатирую, что ситуация тревожная. Даже если это просто учения – я надеюсь, что это просто учения, — то что? Может быть, Путин узнал какую-то тайную информацию, что украинская армия собирается ринуться на Донбасс? Ну, не знаю. Если у него есть такие сведения, тогда то, что он делает, оправдано. Но насколько я здесь, находясь в Украине, знаю достаточно много — хотел бы, чтобы вы мне поверили, я не по улице хожу, я иногда еще профессией занимаюсь, весьма часто. И всякие люди приходят ко мне, рассказывают всякую, очень важную информацию. Но нет таких планов. По причинам, о которых я сказал. Сейчас не тот момент, не момент выборов.
Знаете, ведь все это делается к чему-то. Такие операции делаются к чему-то. Это вот как с Бутиной, и я вам говорил, что то, что сделала Бутина это ответ на разговор Макрона, Меркель и Путина. И обвинение, что он там в нечеловеческих условиях.
Поэтому должно быть какое-то оправдание. Вы знаете, что было фейковое заявление, что украинский дрон сбил русского ребенка – то есть, опять штанишки, опять распятый мальчик. Потом выяснилось, что мальчик крутил взрывное устройство. Но это такое, знаете, наезженное — то есть, будут пользоваться старыми методами. Я бы очень хотел, чтобы не пользовались.