Обычно, когда происходит эскалация, для сторон появляется возможность обновить свою позицию: определиться, встать на чью-то сторону, изменить взгляд, найти новый смысл отстаивания своей позиции и т.д.
Давайте же посмотрим, что изменилось в Мьянме и вокруг неё за последний месяц.
Военные ужесточили свою позицию и всё больше подходят к состоянию, когда для них эта вся история будет игрой с нулевой суммой: либо мы их, либо они нас. Раскола военных элит не произошло, зато стало меньше уверенности в том, что кризис удастся потушить быстро и без особых потерь для себя. Теперь они понимают, что, скорее всего, где-то придётся пойти на уступки.
Политическая оппозиция радикализовалась, и решила пойти ва-банк: публично бросить вызов военным как институту (а не просто руководителям армии, которые взяли власть 1 февраля) и конституционным основам нынешнего государства, где и закреплены привилегии армии, а также установить контакты с этническими повстанческими группировками, чтобы получить силовой ресурс, которого у них нет.
Это открыло "ящик Пандоры", ибо воззвания к меньшинствам с просьбой условного "марша на Нейпьидо" открывает многим боевикам возможность не просто снова развернуть наступление против правительственных войск, но ещё и легализоваться как борцы с диктатурой после этого. Таким образом, прощай, перемирие и переговоры, которые длились последние 7 лет под руководством военных.
По внешним силам всё интереснее.
Индия, Сингапур, Япония, Китай, Россия, Таиланд, Филиппины, Бангладеш, несмотря на все убийства, выступают против секторальных санкций и считают, что решить вопрос давлением на одну сторону не получится. По их мнению, военных из Мьянмы не выкинешь, а превращение такой огромной и сложной страны в арену прокси-войн разных государств никому не нужно, ибо уничтожит региональную торговлю по примеру того, что произошло на Ближнем Востоке (эту интересную аналогию приводили в Сингапуре, вспоминая Ливию).
Индонезия и Малайзия пытаются найти "золотую середину" и в рамках АСЕАН выработать мирный план завершения кризиса, который позволил бы удовлетворить требования протестующих, вернуть как-то оппозицию во власть и дать гарантии военным, что они останутся в системе. Другого пути в Азии местные страны просто не видят. К вмешательству внешних сил - Китая или США - относятся негативно.
США продолжают метаться между необходимостью реагировать на убийства и нарушения прав человека и важностью сохранения Мьянмы в орбите про-западных региональных стран и Индии, дабы не оттолкнуть их в объятия Китая. Проблема Байдена, связанная со сложностью смиксовать ценностный и прагматичный подходы во внешней политике так и не была устранена. Но администрация чётко взяла курс на изоляцию военных и поддержку протестующих и оппозиции в лице НЛД и Аун Сан Су Чжи.
В Китае произошла перемена, связанная с отношением к военной власти Мьянмы. После масштабных анти-китайских погромов в Янгоне, в Пекине, видимо, решили, что военные не смогут защитить их интересы и инфраструктуру, и Китай ужесточил риторику, и занял позицию "да, наверное, власть надо как-то поделить". Про-китайские повстанческие группировки активизировались и начали давить на столицу, требуя прекратить убийства демонстрантов.
В Европе пока что выражают глубокую обеспокоенность и ввели поверхностные санкции за нарушения прав человека, но отказываться от экономического сотрудничества с Мьянмой или вводить секторальные санкции никто не намерен.
Ситуация в Мьянме очень сложная. Это первый масштабный кризис в этом регионе за последние пару лет. Самый худший сценарий, который рисуют в этой связи - вспышка полномасштабной гражданской войны, которая может быстро стать региональным прокси-конфликтом, в который втянутся Китай и США.