В то время как некоторые регионы все еще захлебываются в третьей волне пандемии, другие делают первые неуверенные шаги к нормальной жизни. С 21 апреля Дания разрешила обслуживание в ресторанах и кафе, а футбольные болельщики возвращаются на трибуны. В странах, продвинувшихся в распространении вакцин, ощущается оптимизм.
И все же, учитывая все эти перспективы, будущее остается неопределенным. Статьи о том, каким мир будет после пандемии, широко распространяются, а страны всего мира раздумывают, как финансово восстановиться после годичной экономической катастрофы.
Но почти сто лет назад уже происходили подобные разговоры и приготовления. В 1918 году пандемия гриппа охватила весь мир. По оценкам, в течение четырех последовательных волн заразилось 500 млн человек — около трети мирового населения на то время. Хотя окончание той пандемии было длительным и неравномерным, за ним в конечном итоге последовал период радикальных социально-экономических изменений.
Ревущие двадцатые — или années folles (сумасшедшие годы) во Франции — это период экономического процветания, культурного расцвета и социальных изменений в Северной Америке и Европе. В течение десятилетия наблюдалось быстрое ускорение темпов создания и использования автомобилей, самолетов, телефонов и фильмов. Во многих демократических странах некоторые женщины получили право голоса, и их возможности участия в общественной жизни и на рынке труда расширились.
Параллели и различия
Как историк здравоохранения, я вижу поразительное сходство между прошлым и настоящим. Поэтому по мере того, как мы вступаем в наши собственные двадцатые годы, возникает соблазн использовать эту историю, чтобы предсказать будущее.
Распространение вакцин породило надежду на прекращение пандемии COVID-19. Но возникли и другие вопросы: как может восстановиться мир, и может ли этот трагический период стать началом чего-то нового и захватывающего. Как и в 1920-х годах, эта болезнь может заставить нас пересмотреть то, как мы работаем, руководим странами и развлекаемся.
Однако между этими двумя пандемиями существуют некоторые важные различия, которые могут изменить траекторию предстоящего десятилетия. Во-первых, возраст жертв пандемии гриппа отличался от возраста погибших от СOVID-19.
Грипп 1918 года — также называемый испанским гриппом — в основном затронул молодежь, в то время как COVID-19 в основном убивал пожилых людей. В результате страх, вероятно, проявлялся в обществах по-разному.
Молодые люди, несомненно, пострадали от пандемии COVID-19: вирус представляет угрозу для тех, кто имеет сопутствующие заболевания, или инвалидов всех возрастов. Некоторые штаммы в большей степени затрагивают молодых людей. Год изоляции и распоряжений оставаться дома пагубно сказался на психическом и эмоциональном здоровье, и молодые люди испытывали повышенную тревогу.
Но облегчение выживших после пандемии COVID-19 может быть не совсем таким, как у тех, кто пережил пандемию гриппа 1918 года, представлявшую непосредственный риск смерти для людей в возрасте от 20 до 30 лет.
1918 vs 2020
Эпидемия гриппа 1918 года началась сразу после Первой мировой войны, которая совершила свою собственную реконструкцию общественного порядка. Несмотря на драматические и трагические события 2020 года, изменения, которые мы переживаем в настоящее время, могут оказаться недостаточными для того, чтобы привести к таким социальным преобразованиям, которые произошли в 1920-х годах. Одной из ключевых особенностей ревущих 20-х было изменение традиционных ценностей, изменение гендерной динамики и расцвет культуры ЛГБТ.
В то время как перспектива аналогичных событий в 2020-х годах может показаться многообещающей, пандемия скорее усилила, чем поставила под сомнение традиционные гендерные роли. Об этом свидетельствуют данные, собранные во всем мире, однако в исследовании, проведенном в Соединенных Штатах, отмечается, что риск, связанный с тем, что матери оставляют работу для выполнения обязанностей по уходу за домом, обходится в около $64,5 млрд в год из-за потери заработной платы и экономической активности.
Когда большинство людей думают о ревущих 20-х, им на ум, вероятно, приходят образы ночных клубов, джазовых исполнителей и танцоров — люди развлекаются. Но веселье стоит денег. Несомненно, будет радостнее и легче, когда все вернется к нормальной жизни, но гедонизм для большинства будет недостижим.
Молодые люди особенно сильно пострадали от финансовых трудностей, связанных с COVID -19. Работающее население в возрасте от 16 до 24 лет сталкиваются с высоким уровнем безработицы и неопределенным будущим. Хотя некоторым удалось пережить экономический шторм прошедшего года, разрыв между богатыми и бедными увеличился.