Равно как и не знаем, насколько беспристрастным окажется суд. В отечественных условиях делать ставки на исход подобного дела – занятие проигрышное.
Впрочем, дела против Медведчука и его окружения ценны не своим финалом. Они важны самим фактом появления.
Партия Кремля была частью украинского политического пейзажа с момента обретения независимости. Причем, это была самая настоящая идеологическая партия – в отличие от множества вождистских.
До ОПЗЖ эту нишу занимали Оппобок, Партия регионов, КПУ и многие другие.
Избиратели не оглядывались на ситуативную фамилию лидера, а голосовали за предлагаемый курс. Вероятно, по той причине, что в роли политика они воспринимали главу Кремля, а его украинского ставленника считали кем-то наподобие швейцара, который в нужное время просто должен открыть Москве двери.
Все изменилось после вторжения. В тот момент, когда пророссийские силы перестали восприниматься как органичная часть украинского политического пейзажа. Общение с ними стало токсичным, публичная поддержка – тоже. Воюющая страна начала отползать от бывшей метрополии, подвергая ревизии совместно нажитое имущество.
Запрет российских каналов и соцсетей. Политика национальной памяти. Декоммунизация и новый символический частокол.
После 2014-го года Украина начала меняться, но никто не мог сказать, насколько эти процессы необратимы. Все происходило в каденцию Петра Порошенко – и оттого многие связывали изменения с его фамилией.
Именно это объединяло сторонников и противников пятого президента. Его сторонники опасались, что смена главы государства приведет к обнулению достигнутого. Часть его противников могла подобного обнуления желать.
Победа Владимира Зеленского стала моментом истины для нового этического контура Украины. Она должна была дать ответ на вопрос: что именно происходило в стране последние пять лет. Новая норма или случайный эксцесс.
В отличие от позднего Порошенко ранний Зеленский не был похож на ястреба.
Мечтал о мире, обещал договориться посередине и дистанцировался от наследия.
Его кадровая политика вызывала вопросы. В его партии были адепты Антимайдана. Он был точкой бифуркации для нового курса Украины – и никто не знал наверняка, в какой бок его качнет.
Многие полагали, что отныне шестой президент станет соперничать с "партией Кремля" за звание "главного голубя". Но к концу его второго президентского года все больше кажется, что Зеленский намерен соперничать с партией экс-президента за звание "главного ястреба". Ему не выпало возглавлять страну в момент активной фазы войны – но теперь он решил пойти в наступление на "внутреннем" фронте.
Санкции против медиахолдинга Медведчука. Арест его активов. Теперь – обвинения в государственной измене.
У сторонников Порошенко все меньше причин объявлять Зеленского марионеткой Кремля. Шестой президент страны выглядит куда менее "всеядным", чем весной 2019-го года.
Список претензий к нему никуда не делся, но из этого перечня, судя по всему, придется вычеркнуть обвинения в "капитулянтстве".
Украина слишком зациклена на фамилиях. Мы продолжаем жить в отголосках избирательной кампании. Каждый борется не за правду, а за право считать себя правым.
Шаги Зеленского не ослабляют критику со стороны сторонников Порошенко. Но если отступить на шаг из эмоционального отечественного фейсбука, то появится шанс заметить другое.
Оказалось, что "повестка суверенитета" – это не эксцесс. Что ее существование не зависит от конкретной фамилии президента страны. Что любой, кто намерен быть главой украинского государства, вынужден ее придерживаться – вне зависимости от того, какими были его первоначальные мысли на этот счет.
Оказалось, что перемены послемайданных пяти лет не были девиацией. Что они были новой нормой. В рамках которой Киев может договориться с Москвой лишь об условиях собственной капитуляции. А если первое лицо на эту капитуляцию не согласно – ему приходится и дальше с Кремлем воевать. Равно как и с его украинскими адвокатами.
Оказалось, что в 2014-м году у Украины появилась колея. Траектория которой вполне однозначна. Россия остается врагом вне зависимости от фамилии украинского гаранта. Ее агенты остаются токсичными вне зависимости от биографии первого лица.
Политическая реальность сумела переварить иллюзии даже такого аполитичного обывателя, которым до недавнего времени был Владимир Зеленский. И этот факт не может не звучать обнадеживающе.
Это вовсе не отменяет других претензий к украинской власти. Не отменяет договорняков, кумовства, промедления с реформами и попыток сноса институтов.
Но до тех пор пока украинское государство пытается сбежать от Москвы, единственное доступное ему направление движения – это запад. Со всем райдером западных условий и требований.
Война Зеленского с Медведчуком важна не своим исходом. Она важна самим фактом своего существования. Потому что это история про саму логику существования украинского государства.
И если семь лет назад у страны появилась норма, которая не зависит от фамилий – тем лучше.