Это обстоятельство не только обидно. Оно обличительно, ведь на конкретном примере раскрывает накопленные недостатки дипломатии Зеленского. Надо делать выводы.
Конечно, апологеты власти в своей коммуникации уцепятся за объяснение Столтенберга как за спасательную соломинку. Однако напомню, что в 2018 году НАТО также планировало провести «семейную встречу» в формате союзников, пользуясь визитом тогдашнего президента США Трампа в Брюссель. Однако Киев вместе с другими партнерами, прежде всего Грузией, заставил отыскать такой формат, по которому был приглашен на саммит Альянса. Причем это произошло несмотря на мощное сопротивление Венгрии.
Разберем, что на этот раз снова не так.
1. Очередное неприглашение Украины на саммит НАТО стало дополнительным подтверждением отсутствия стратегического видения на Банковой. Все действия и заявления накануне встречи свидетельствуют о том, что об этой встрече услышали будто вчера. Понятно, что с таким подходом в последние минуты решить ничего не получится. И разъяснения генсека НАТО на этом фоне тоже следует правильно толковать. Он не несет ответственности за недальновидность Украины, которая потеряла свой шанс. Перспективы участия в таких мероприятиях готовятся заранее, ведь протиснуться в узкие, пусть и открытые для Украины двери НАТО всегда было сложно. Профессионалы с Михайловской об этом знают. Как-то же в 2018 году пятом президенту удалось и быть приглашенным на такой саммит, и встретиться с президентом Трампом, причем за несколько дней до американо-российского саммита в Хельсинки.
2. Дипломатия Зеленского продолжает расписываться в собственной несостоятельности читать международный контекст. Правило одно: надо всегда быть там, где эпицентр событий. Не на обочине. Отсутствовать в Брюсселе во время саммита НАТО — сигнал Путину о месте Украины в системе трансатлантических координат. Зато Зеленскому, пожалуй, комфортнее быть не там. Как это видели с визитом в Катар, когда надо было быть на передовой на Донбассе, где Путин «разогревал» свои войска на нашей границе. Или как это случилось с климатическим саммитом в апреле, хотя оснований для участия Киева было более чем достаточно: вспомнить хотя бы присоединение к Парижскому соглашению едва ли не первыми. Или как это будет с саммитом Семерки, куда «друг Макрон» решил позвать белорусских оппозиционеров.
3. Зеленский создает опасные прецеденты, которые могут быть определяющими на перспективу. Так уж устроена дипломатия, в которой главным является создавать основания (искусственные и креативные или объективные), которые бы давали возможность друзьям помогать Украине, а оппонентов — обезоруживать теми же прецедентами. В то же время после спокойного неучастия Украины на высшем уровне в юбилейном саммите НАТО в декабре 2019, не исключено, что наши партнеры поняли, что ее можно и не приглашать. Ведь для Киева, значит, это не принципиально.
4. Дипломатия исключительно для внутреннего потребления, а именно таков подход Банковой, обречена на регресс. Главный зритель в этой истории не в Украине, а за ее пределами. Партнеры должны понимать приоритеты Украины, и куда движется страна. Тогда и приглашения появляются непринужденно. Пока имеем своеобразную «черную метку», перебивать которую следует не разговорами об очередном цикле Процесса планирования и оценки сил, а хотя бы телефонным разговором со Столтенбергом.
5. Контакты с партнерами нельзя осуществлять по остаточному принципу. Их надо планировать с позиций «на шаг вперед». Из-за угрозы отсутствия на саммите, первый телефон должен гореть от разговоров со всеми ключевыми столицами НАТО. Звонить должен Киев, а не в Киев.
И напоследок: можно, конечно, все перепоручать на другие уровни, но тогда и результат будет препоручительного качества. Все решают личные контакты высокого уровня. Зеленский должен стремиться стать своим для партнеров. Вместо этого он пока тянется к президенту Путину, с которым бредит и встречей, и мирными договоренностями.