Сам по себе Талибан, ныне празднующий победу над Североатлантическим Альянсом, России вряд ли опасен. Это — экстремистское суннитское исламское сообщество пуштунов — большого индоевропейского народа, живущего на пространствах Центральной Азии между Ираном и Пакистаном и доминирующем в Афганистане. Пуштунов победить и покорить не смог никто — ни Британская империя, ни СССР, ни НАТО. Мужественные воины, религиозные фанатики, спаянные своеобразным кодексом чести. Они создали «Эмират» в Афганистане и в пакистанской провинции Вазиристан в 1994 году, сражались с армией НАТО двадцать лет — с 2001 по 2021, и победили.
Сейчас войска талибов стремительно захватывают Афганистан. Их традиционные противники — тюркоязычные и таджикоязычные народы севера страны разобщены. Кто может — уже бежит, бросив земли и жилища в Узбекистан, Таджикистан, Туркмению. Почти наверняка пуштуны не пойдут вслед за ними, если центрально-азиатские государства начнут борьбу, но сами эти беженцы уже несут колоссальную угрозу коррумпированным послесоветским тираниям Средней Азии. Эти беженцы говорят на тех же языках, что и «подсоветские» таджики, узбеки, туркмены, но у них совершенно иное сознание. Они не прошли горнила коммунистической государственности. Их вера крепка, двуличности меньше, и страха тоже меньше. Они привыкли уважать себя и стоять за себя. Крайне непопулярные режимы среднеазиатских деспотий уже оттолкнули множество своих граждан. И теперь может начаться кристаллизация нешуточной оппозиции. Конечно религиозной, даже экстремистской.
Но тут есть одна важная оговорка. Народы бывшей «советской», а до того российской Средней Азии, особенно их ведущий слой, привыкли быть азиатскими европейцами. Законы шариата для многих если и не обременительны, то желанны в облегченной версии и как личный выбор, а не как обязательное условие жизни. Образцом современной мусульманской страны для большинства хотя бы как-то образованных узбеков, таджиков, туркмен, киргизов, да и казахов является Турция. Сильнейшее и динамичное государство региона, которое при нынешнем режиме Эрдогана сохраняет немало элементов демократии при безусловной тенденции к авторитаризму, и европейской светскости, при росте религиозности.
Турецкая промышленность производит всю номенклатуру качественных товаров, характерную для развитых европейских стран, имеет вторую по численности армию в НАТО и при том одну из самых боеспособных и оснащенных.
При этом Эрдоган не скрывает своих и существенной части правящего турецкого слоя амбиций — Турция желает, как и в славном для нее 15 веке стать центром суннитского мира, ядром Османской империи (пусть и в современной форме) и, одновременно, объединить вокруг себя тюркоязычные народы и государства от Якутии и Синьцзяна до Волги и Кавказа. Речь идет, конечно, не о средневековом султанате, но о некоей культурно-политической, скорее всего трансграничной общности.
И вот как раз тут наступление талибов и уход НАТО из Афганистана открывает перед Анкарой удивительные возможности, о которых, по некоторым слухам и беседовал президент Джо Байден с Эрдоганом на саммите НАТО в Брюсселе в июне.
Турция вроде бы обещала взять под свой контроль военные объекты в Афганистане, оставляемые американскими военными. Решится ли? Скорее всего да, если нынешний президент Афганистана Ашраф Гани попросит об этом. Мусульмане турки — это желанное будущее для большинства афганцев — культурное, зажиточное и при том единоверное, а для многих и единоязычное. Вряд ли варварские талибы сохранят свою популярность среди пуштунов при умелой политике Турции в Афганистане.
А наведя минимальный порядок в Афганистане, Турция станет исключительно популярной как цель национального развития и в государствах Центральной Азии, которые одно за другим, под давлением в том числе и выходцев из Афганистана, будут менять свои политические режимы с пророссийских на протурецкие. И мечта нашедшего свою смерть в схватке с красноармейцами Энвера Паши осуществится через столетие — российский Туркестан станет частью «турецкого мира».
За этим маячит конфликт с Китаем в Синьцзяне, но это уже другой разговор. И все же, став лидером цивилизационного развития Афганистана, Средней Азии, а может быть и исламских провинций Китая, Турция очень выиграет в глазах западного мира, для которого нынешние кошмары в отношении уйгуров в Китае или противников Талибана в Афганистане нравственно непереносимы.
Турция имеет шанс стать представителем Североатлантического Альянса на пространствах Центральной Азии, которые толком не могла контролировать ни одна христианская держава.
В Кремле на днях встречались с талибами. Обещания талибов кяфирам мало что значат в их глазах, да и если бы они хотели сдержать свое слово, они бы этого сделать не могли. У Талибана есть будущее только до тех пор, пока в нищих провинциях горного Пакистана и Афганистана ему нет альтернативы — появится альтернатива в виде пути быстрого хозяйственного развития, не предполагающего отказ от ислама, — и Талибан превратится в горстку фанатиков, с которой справиться будет легко. Эту альтернативу скорее всего и даст Турция, но не в союзе с Россией, а с опорой на НАТО и коллективный Запад. Ведь враги Турции на этом пути — аятоллский Иран и коммунистический Китай являются и врагами НАТО. Но они же — союзники России. Так что Турции с Россией не по пути (да и нужна ли Турции нынешняя Россия?), а вот с НАТО по пути.
Понятно, что Китай остается врагом талибов, преследуя уйгур Синьцзяна. Ни о каком сотрудничестве между китайскими коммунистами исламоборцами и талибами и речи быть не может.
В Кремле 9 июля проиграли Среднюю Азию, а, может быть, и Казахстан. Для этого региона послесоветское время закончилось. Талибы разомкнули пространство с юга, и началась новая эпоха.
Президент Байден сделал новый блестящий политический маневр — проиграв победил. Впрочем, только в том случае, если Турция решится на этот смелый шаг, сулящий, конечно же, и жертвы, и траты. А если Эрдоган не станет помогать афганцам против талибов, то «Великая Турция» так и останется его бесплотной мечтой.
Удивительный сейчас момент истории. А могло ли быть иначе, мог бы Кремль не потерять Среднюю Азию? Конечно мог, если бы в 2001 году, став союзником НАТО, оставался им и вместе с США создавал бы демократическую альтернативу для Афганистана. По турецкому сценарию, но без Турции. Ведь тогда Путин говорил еще о вступлении России в НАТО и о едином развитом мире от Владивостока до Сан-Франциско через Атлантику. Но из союзника Кремль стал врагом Запада, и вот первый геополитический плод — потеря Средней Азии и жалкие уговоры Сергеем Лавровым талибов не вторгаться и не распространять исламизм.