Сначала о хорошем. Хорошо, что приватизация состоялась. Это факт. Это успех. Настоящий успех.
Приватизация, честная и прозрачная, — это очень важная реформа. В первую очередь — это борьба с коррупцией. Потому что государственная собственность есть оплот коррупции. То, что тянет к политике грязных на руку ребят. Поэтому и говорил в свое время Каха Бендукидзе, что «необходимо продать все, кроме совести». А это означает, что хоть тушкой, хоть чучелом, но государственные предприятия должны быть проданы.
Больше 15-и лет большой приватизации не было. Теперь она вернулась. И это однозначный плюс. Теперь вместо разрушенных цехов почти в самом центре Киева, возле метро, вырастет микрорайон. И будем надеяться, что там не будет построено гетто, а мы увидим триумф урбанистики. Надежда ведь всегда есть. В любом случае, теперь многое уже зависит от киевской власти. Именно они должны будут согласовать проект, который должен заменить разваленные цеха на Шулявке, в которых последние годы можно было разве что снимать финальные цены в боевиках категории В.
А теперь о плохом.
Победила украинская действительность. Плохая украинская действительность. Прорыва не случилось. Очереди из инвесторов, как после продажи Криворожстали, в Борисполе ожидать не стоит.
Настоящего конкурентного аукциона не получилось. На аукцион пришли три участника. Из них торговались двое. Причем торговались – это прямо громко сказано. Один поднял цену на 20 млн грн (при общей цене в 1,4 млрд гривен), второй перебил его цену еще на 20 млн грн. А третий участник аукциона, кажется, пришел просто посидеть. И вообще не участвовал в торгах. При том, что первоначальная цена де-факто и не изменилась. Как говорили в одном фильме «Сдается мне, джентельмены, это была комедия». Ощущения, что ты посмотрел матч Швеция-Дания, который закончился со счетом 2-2, который по счастливому стечению обстоятельств устраивал обоих участников.
Почему так получилось? Почему на аукцион почти никто не пришел? Почему те, кто пришел, не особо боролись с победителем? Как так получилось? На фоне бума на рынке киевской недвижимости. На фоне роста цен. Как так получилось, что за такой лакомый кусочек никто и не поборолся?
Просто потому, что определенная группа людей системно работала на то, чтобы отпугивать потенциальных покупателей. Сделать так, чтобы покупка Большевика была билетом на войну. Билетом на бесконечные судебные тяжбы. Суды, протесты титушек, договора аренды, которые на десятилетия вперед назаключали бывшие руководители завода в интересах определенных компаний. В итоге целый ряд потенциальных инвесторов отказались играть в эту игру. А некоторые, как, например, одесский застройщик Kadorr, даже выступили в прессе с обвинениями в сторону олигархов. Объясняя, почему отказались идти на аукцион.
При этом суды, титушки и все прочее связывались в прессе с определенной группой людей. И эти люди, о чудо, выиграли в аукционе. Сделав все, чтобы им никто не мешал. Стратегия оказалась успешной. И от этого очень мерзкое ощущение на душе. Потому что опять побеждают плохие парни. Пользующиеся плохими методами. А им никто не мешает.
Снова мы вынуждены говорить о том, что потенциал оказался не реализован.
Два других ключевых момента приватизации (после борьбы с коррупцией) – это сигнал инвесторам и деньги в бюджет. Такая приватизация мало чего хорошего сигнализирует инвесторам. Кроме готовности государства проводить прозрачные и честные аукционы по большой приватизации. Но, в целом государственная машина оказалась бессильна против скоординированных действий группы лиц, фактически противодействующий успеху проекта. Да и на конкурентном аукционе с большим количеством по-настоящему заинтересованных участников можно было бы привлечь гораздо больше денег в бюджет. Где-то в 2 раза больше.
Государство, с его силовиками и прочими атрибутами, государство в широком смысле слова, дистанцировалось. Как с вакцинацией после атак антивакцинаторов в инстаграмме. Не найдя в себе сил или желания сделать аукцион по-настоящему прорывным. Фонд гос имущества остался один на один с реальностью. Увы. И это снова заставляет нас говорить об очередных упущенных возможностях.
Поэтому да, успех. Приватизация состоялась. Но осадочек остался. Большой такой осадочек.