Вопиющий по цинизму инцидент случился в инфекционном отделении Краматорской детской больницы. Попавшие туда с подозрением на ветрянку дети-отказники, двухлетний Саша и семимесячный Глеб, а также четырехмесячная Танюша, провели двадцать один день запертые в палате, как в тюрьме. Их никуда не выпускали, к ним никто не приходил.
Три раза в день в палату заносили еду, причем последний раз детей кормили в пять часов вечера. Положенных на ночь йогурта и печенья они не получали…
К счастью для малышей, на их защиту встала мама девочки из соседнего бокса.
— Я со своей маленькой дочкой, заболевшей корью, попала в инфекционное отделение еще 18 мая, — рассказала жительница Краматорска Алина Шаркова. — По соседству лежали трое брошенных деток. Они ничем не болели, у них просто было подозрение на контакт по ветрянке. Четырехмесячная Танечка, семимесячный Глеб и его старший брат Саша двух с половиной лет. Я видела их через стекло, и мне было невыносимо жаль бедняжек. Танечка лежала, Глеб все время проводил в манеже, а Саша ходил из угла в угол или полдня сидел на подоконнике и смотрел в окно.
21 день они провели без свежего воздуха, взаперти, как в тюрьме. Трижды в день Саше приносили еду, а малышей кормили каждые четыре часа — и на этом все. Нет, были, конечно, несколько хороших нянечек и медсестер. Они деткам и сказки читали, и играли, и купали их перед сном. Но большинство игнорировали детский плач, кричали на малышей, «забывали» (или просто не считали нужным) дать положенную им на ночь еду.
То есть в последний раз Саша получал ел и пил в пять часов вечера, а потом до десяти вечера сидел голодным. Младшим детское питание «Малыш» (которое нужно готовить непосредственно перед кормлением) делали один раз на весь день. Представляете, какой свежести оно попадало к детям? Саша ходил на горшок в палате, а забрать его могли часа через три, в течение которых малыши всем этим дышали.
Хуже всего им приходилось на смене медсестры Людмилы Ивановны. Она откровенно издевалась над ребятишками. Например, чтобы взять анализ мочи у Глеба, не давала ему вставать с горшка 40 минут. Малыш надрывался от крика, а той — хоть бы что. Или подойдет и заорет: «Рот закрой!»
Когда я попробовала возмутиться, она мне сказала: «Привыкайте. Они брошенные, все время плачут. Тот Глебушка пока не поорет полчаса, не заткнется». Хотя на самом деле достаточно было улыбнуться Саше через стекло, и он тут же успокаивался. Бывало, дети плакали от голода, просили кушать. А медсестры говорили между собой: «Идем, поедим сами, а потом уже их покормим». Саша мог ходить по холодному полу без тапочек, а медсестрам было начхать. Я купила малышу тапки, но даже тогда обувала его только одна медработница. Остальным было лень заморачиваться.
Мы с мужем купили тем деткам яблоки, бананы, книжки, игрушки. Но им не дали! Почему? А просто было лень! Но чаша моего терпения переполнилась после того, как я принесла малышам конфетки и передала через Людмилу Ивановну, а она, еще не успев выйти за порог, начала чем-то чавкать. Я не поленилась, вышла, открыла мусорку, а там — куча оберток именно от тех конфет, которые я купила. «Как же вам не стыдно? — закричала я медсестре. — Объедать сироту!» Она даже не пробовала протестовать или спорить, просто сказала мне зайти в палату и перестать кричать.
Я написала гневный пост в Facebook, и об этой истории заговорил весь город. Нашлась даже мама (если можно ее так назвать) Саши и Глеба. Узнала мой телефон, позвонила и поблагодарила за заботу о ее детях. На мой вопрос, почему она не навещала детей в больнице, сказала, мол, не пускали. Я лично не очень в это верю: если бы она действительно приходила и не могла попасть внутрь, то хотя бы через окно пообщалась с Сашей, который с такой тоской и надеждой туда выглядывал.
Кроме тех двух людей, которые после моего поста выслали денег на нужды малышей, нашлись и такие, которые встали на сторону медсестер. Мол, у них маленькая зарплата, много обязанностей, а тупоголовые вроде меня их не ценят. А один из врачей инфекционного отделения вообще написал, что это вымышленная история, а у меня слишком богатая фантазия, и вообще я тупоголовая. Хорошо, что заведующий Дмитрий Вадимович оказался порядочным человеком и решил разобраться со своими подчиненными.
— Мы провели профсоюзное собрание, — сообщил заведующий инфекционным отделением № 2 детской больницы Краматорска Дмитрий Яковенко. — Разобрали все эти случаи очень подробно, обсудили все вопросы — об одежде, игрушках, еде и о том, как общаться с этими детками. Смены же разные есть, бывают и не очень ответственные. Людмила Ивановна осознала свою ошибку и посчитала нужным оставить наше отделение, она будет рассчитываться и уходить. Та женщина пенсионер, она уже устала, поэтому внимания, которое она могла бы давать деткам, она не дает. В общем, нам с ней дальше не по пути.
А маме, которая подняла вопрос и сообщила о ненадлежащем поведении, я очень благодарен. У меня же нет возможности круглосуточно там дежурить и наблюдать, что происходит. Я как врач пришел, посмотрел — вроде все нормально, а там, оказывается, происходят нарушения, которые требуют расследования. Так что очень важно, что есть небезразличные люди, которые не пройдут мимо, и сообщат руководству. Надеюсь, эта история послужит всем медработникам хорошим уроком.