Давно ли, недавно ли, но существовало на белом свете одно государство. Жители его любили собираться вместе на большие сходки, носить портреты известных стариков и громко распевать: «Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек».
Хоть и были жители этой державы совсем непохожие один на другого, играли на разных музыкальных инструментах: кто на бандуре, кто на дудуке; готовили себе разную еду: кто плов, кто борщ, кто пельмени; разговаривали на многих языках: один на грузинском, другой норовит словцо молдавское в разговор вставить, а кто вообще поговорками украинскими так и сыплет.
А чтобы они друг друга, как встретят, понять хорошо могли, выбрали для них язык универсальный, нет, не эсперанто, а русский.
Ну вот, чтобы никто от стаи не отбивался, каждое утро жителям той страны песнь торжественную по радио передавали: «Союз нерушимый республик свободных сплотила навеки великая Рууусь».
Под эту песнь и Сашенька Борода просыпался, в школу масковскую элитную бежал, учился, чтобы не посрамить отца своего – философа той страны известного.
А как время настало Сашеньке с профессией определяться, сказал: «Хочу быть, как папа» и в Ломоносовский университет поступил.
А тут государство то большое в движенье пришло, стали откалываться от него куски поменьше и свои державы строить.
Не сиделось на месте юному отроку, не мог он, как его однокурсники, дома за книжкой время тратить, хотелось Саше вольным ветром подышать, пороху понюхать, отправился он в Приднестровье. Опыта поднабрался, возмужал, девицам красным о подвигах своих рассказывал.
Но несмотря на мягкость внешности, улыбку открытую, прищур глаз особый имел. Потом выяснилось, что замышляет чегой-то, потому как из всех веток философских выбрал одну – конфликтологию, а особенно этноконфликтологией интересовался.
Чтобы хорошо изучить предмет сей и аспирантуру закончить, отправлялся в те места, где живой конфликт пощупать можно было.
И в Чечню ездил, и в Дагестан, возвращался оттуда не с пустыми руками – видеорепортажи для НТВ и ОРТ привозил, а также заметки свои в прохановской газете «Завтра» печатал.
Дальше – больше. Стал другим советы давать, как сделать так, чтобы тебя избиратели полюбили. И тут без конфликтов не обошлось – разные политики в его агентство «Социомастер» хаживали.
Любимым занятием Саши в тот период была «война компроматов», благо поднакопил Борода связей в информационном пространстве.
Беспокойная душа у Бороды, государство маловато, надо бы и другим помочь с советами.
Присмотрелся – ближе всего Украина. Нету такой страны, говорит, окраина – она и есть окраина, только вот чего? Конечно, Руси окраина.
Не смолчал, выступил с видеообращением «Как разделить Украину?». И ведь начто великорос, но ведь образованный человек, знает, отобрать нельзя, но хоть «на птичьих правах», но должна быть страна соседняя нашей, российской.
И стали замечать за Сашей странные вещи: Русью он называет любую территорию, на которую ступила нога его.
Поехал в Крым к подопечному своему Аксенову и вопрошает: «Чья земля?». И сам же ответ дает: «Исконно русская».
А как начальству отчитался, мол, нашкрым, наш, попросился на новое задание, в горячую точку, защищать народ русскоязычный от фашистов и бендеровцев.
А вперед дружка своего выслал на разведку, тот не только в настоящем бою бывал в 90-е годы, но очень любил реконструировать разные военные сцены.
Обмозговали они, с чего начать, и выбрали город, подходящий с идеологической стороны по названию – Славянск. Захватили нужные здания, раздали пособникам своим оружие ратное, сидят, ждут реакции.
А сторона та давно в разрухе жила, защитить ее некому.
Осмелел Борода сотоварищи, дальше пошел. И встречали его с хлебом-солью обездоленные русскоговорящие, уж теперь они всласть наговорятся по-русски.
Позже опрос среди русскоговорящих провели, хотите ли быть республикой народной? «Хотим, хотим», – ответ был.
И так хотели, что по нескольку раз бумажки в урну избирательную кидали.
И случилось так, как захотели – выросла там Донецкая народная республика, а потом и Луганская народная республика.
Но все Лугандон получается, а не Новороссия, о которой Кремль мечтал.
И пачпорта свои выпустили, и заводы на счетчик поставили, и грабежами не брезговали, не так-то просто державу строить.
И все же, как премьер-министр ДНР, Борода много на себя взял и там в краю далеком.
Друга своего, реконструктора, министром обороны назначил, отстреливать тех, кто с новыми порядками не согласен или просто под горячую руку попался.
Прошло время, возроптало население, перестало машины свои на республику отдавать, деньгами своими делиться, да и к границам Лугандона воины украинские подошли.
Стал Борода у Кремля помощи просить: «Помоги, Кремль, видишь, зазря свои головы кладем. Так и вовсе погибнем тут».
А Кремлю не резон проигравших продолжать поддерживать, он свои интересы блюдет.
Раз не получилось возродить Новороссию, то спасти б то, что в державе российской осталось.
А Борода теперь, говорят, не спит, все по ночам карту мира изучает – ищет, где бы еще свои принципы конфликтологии применить, кому бы еще помочь.
Беспокойная душа».