Ни одной минуты не сомневаясь, что политический гений Владимира Путина превосходит политические способности Ленина, все же попытаюсь выступить адвокатом дьявола. Все же Владимир Ильич действовал не в столь благоприятных обстоятельствах, в которых приходится управлять страной Владимиру Владимировичу. Проще говоря, он не пользовался такой общенародной поддержкой. То есть потом, конечно, пользовался – да такой, что из Мавзолея не вытащить. Но для того, чтобы эту поддержку завоевать, нужно было вначале завоевать страну. Не в переносном смысле – путем повышения зарплат и пенсий и рассказа об успехах власти на НТВ, а в самом что ни на есть прямом – путем победы в гражданской войне.
Эта гражданская война была отнюдь не только войной между русскими – “красными” и “белыми”. Это была еще и война “красных” и “белых” против сторонников национальной государственности на окраинах империи. Собственно, именно благодаря этому обстоятельству большевики, в конечном счете, и выиграли гражданскую войну, потому что могли предложить части населения окраин новую привлекательную идею “пролетарского интернационализма” и борьбы с буржуями, которые всегда – эксплуататоры. Да, большевики предлагали разоренной стране великие потрясения, а белогвардейцы – по-прежнему великую Россию. Казалось бы, выбор очевиден – но только не для тех, кто видел в крахе империи шанс на освобождение собственных народов. Если бы патриоты России были способны реалистичнее посмотреть на ее будущее, Юденич уже в 1919 году освободил бы Петроград, и Ленин вместе с Троцким и Сталиным так и остался бы страшным эпизодом русской истории, неудачливым диктатором-цареубийцей. Но реалистом был не Юденич, реалистами оказались большевики, признававшие независимость “отпадающих” окраин или провозглашавшие на их территории формально самостоятельные – но руководимые из единого партийного центра – советские республики.
Победа в гражданской войне означала победу над миллионами людей, желавшими национальной свободы. Эти люди совсем не всегда относились к “эксплуататорским классам”. Украинская государственность в 1918 году была провозглашена Центральной Радой, то есть все теми же Советами, в которых большевики оказались в меньшинстве. То, что государственность сохраняется – только “хорошая”, “народная”, “небуржуазная”, – и было ленинским ответом на самый непростой политический вызов того времени. Ленин действовал в точном соответствии с собственными взглядами, за три года до Октябрьского переворота изложенными в статье “О праве наций на самоопределение”. В отличие от многих своих соратников, он безоговорочно признавал это право, но… настаивал на “единстве пролетарской борьбы”.
Союзные республики формально, конечно, существовали, но их реальными руководителями были ЦК республиканских компартий, полностью и безоговорочно подчинявшиеся ЦК в Москве. Эти дутые “государства” не могли избрать ни собственного первого секретаря ЦК, ни главу республики или ее правительства – ни-ко-го! И так по всей вертикали. Все же демократический централизм – это демократический централизм, и в этом смысле Украина или Грузия ничем не отличались от Брянской или Тульской областей. Единственный за всю историю случай неповиновения республиканской парторганизации решению Москвы зафиксирован в июне 1953 года, когда пленум ЦК компартии Белоруссии отказался избрать первым секретарем рекомендованного Москвой Михаила Зимянина. Впрочем, это такая легенда. На самом деле именно в дни проведения пленума в Москве был арестован покровительствовавший Зимянину Лаврентий Берия, и белорусам просто велели переголосовать.
Дискуссия Ленина и Сталина о том, включать ли оккупированные большевиками окраины в состав Советской России или превращать их в “равноправные республики”, – это спор соленого с кислым. Создателям новой империи и в голову не приходило, что может возникнуть ситуация, при которой партию запретят, а государство останется. Да, после гибели Российской империи единственным стержнем, на котором держалась ее государственность, была Коммунистическая партия. Ну и КГБ, конечно, как же без него, Владимир Владимирович! И разве стоит удивляться, что со дня запрета КПСС до дня окончательного и бесповоротного краха Советского Союза прошло всего четыре недолгих месяца. Так что если вы действительно убежденный шовинист и империалист, то не стоит так уж упрекать Ленина, подарившего Российской империи целых семь десятилетий анабиоза. Да, ценой краха самой русской цивилизации, всего того, что было ее смыслом до 1917-го. Но – семь десятилетий. Для погибшей империи это много. Очень много.
А теперь давайте зададимся вопросом: на чем строится современное государство, Россия Путина? Где его стержень? Может быть, это личный авторитет главы государства, но что будет, если авторитет уменьшится или глава сменится? Может быть это, не побоюсь сказать, “Единая Россия”? Или Общероссийский народный фронт? Уже смешно.
Современное российское государство существует за счет одного-единственного механизма управления – перераспределения ресурсов от регионов-доноров к дотационных регионам, коих в стране уже едва ли не восемь десятков. Это простая схема. Чечню ведь не просто “отвоевали”, не просто отдали Кадырову – ее еще и содержат. Содержат за счет того же Татарстана или Тюменской области, которым, впрочем, оставляют достаточно средств для существования наравне с другими регионами.
В Советском Союзе в последние десятилетия его существования тоже было так. А вот когда деньги окончились, когда союзный центр стал ни к чему, когда его стали называть “16-й республикой”, прожорливой и бессмысленной, – вот тогда, только тогда заговорили и об оккупации стран Балтии, и о праве союзных республик на самоопределение, и о прочих возможностях, о которых в период большевистской диктатуры страшно было даже подумать, не то что об этом заговорить.
С Российской Федерацией, которая остается просто переименованной РСФСР, может произойти нечто похожее. И тогда неожиданно окажется, что центр не исполняет основные статьи позабытого пока что Федеративного договора, а Татарстан его вообще не подписывал, а конституционные изменения в республиках принимались под давлением и не соответствуют... Владимир Владимирович, кажется, не понял самого главного в творческом наследии Владимира Ильича: пока ты руководишь страной железной рукой диктатора, совершенно не важно, что написано у тебя в Конституции.
А когда хватка ослабевает и возникает желание разойтись, то механизм для выполнения этого желания обязательно находится.