Вчера, 2 февраля, Владимир Путин одобрил предложение премьер-министра Дмитрия Медведева о ликвидации службы финансового контроля.
Формально Росфиннадзор не «ликвидируется», а будет присоединен к Федеральному казначейству, однако все не так просто, как может показаться на первый взгляд.
Медведев в своем предложении пояснил, что две структуры «исполняют близкие задачи - надзор за финансовой дисциплиной, исполнением бюджета, казначейское исполнение бюджета, контроль за бюджетными проводкам… так что все связано и может эффективно делаться внутри одной структуры».
Однако здесь кроется изрядная доля лукавства. Хотя ведомства и вправду выполняют близкие задачи, однако на совсем разных полях. Государственное казначейство работает с «бюджетным рублем» вообще никак не касается валютных переводов за рубеж, меж тем как для Росфиннадзора — это одна из основных задач.
Собственно, в России сейчас нет никакой другой организации, которая непрерывно мониторила бы крупные трансграничные операции в валюте.
И основной причиной ее ликвидации возможно явилось как раз стремление избавиться от лишнего «наблюдателя» на фоне стремительно возросшего объема вывода валюты из страны с начала 2016 года.
Разумеется, вряд ли в нынешних условиях мониторинг, который осуществлял Росфиннадзор, мог бы помешать выводу за границу валюты, осуществляемой близкими к Кремлю лицами. Однако сам факт мониторинга подразумевал фиксацию «следов» этих операций, которая, в случае расследования этих обстоятельств в будущем, могла бы указать направление, куда утекли деньги.
Можно было бы конечно просто изъять у ведомства функцию мониторинга, но в этом случае существование Росфиннадзора становилось бы бессмысленным, так как все прочие его функции дублировались другими контролирующими органами.
Проще было бы его вообще ликвидировать. Что мы, собственно сейчас и наблюдаем.