Их логика проста: кризис не навсегда. Рано или поздно экономика нащупает дно, бизнес адаптируется, все наносное будет смыто очищающей волной безденежья, а все корневое и фундаментальное сохранится. И если не делать импульсивных телодвижений, то российское государство просто переболеет и пойдет на поправку.
И в этой уверенности – главное заблуждение.
Потому что разница между страной и государством довольно проста. Страна – это ландшафты и ископаемые, березки и озера. А государство – это система взаимоотношений между людьми. И те, кто просит «потерпеть», уверены, что хотят спасти «страну». А на самом деле они призывают спасти «государство».
А логика нынешнего российского государственного устройства очень проста. Это вполне себе неофеодализм, когда «на кормление» отдаются города, области или целые сектора экономики. Это система, в которой сила воспринимается как единственная доминанта. Система, в которой все издержки перекладываются на кого угодно, кроме изначальных бенецифиаров системы.
«Папа, теперь ты будешь меньше пить? Нет, сыночек, теперь ты будешь меньше есть».
Не будет никакого снижения коррупционной маржи – она останется прежней. Не будет роста эффективности освоения денег, потому что те, кто осваивают эти деньги, и являются главной опорой стабильности власти. В современной России есть только две духовные скрепы: ядерное оружие и нефтедоллары. Первая скрепа – для легитимации сохранения системы в глазах международных игроков (перспектива появления десяти «Верхних Вольт» с ракетами на месте России звучит для них безрадостно). Вторая – для легитимации системы в глазах внутренних игроков. А потому, если нефть будет дешеветь, то экономить будут на всем, кроме силовиков и элит.
Чем дольше в России у власти находится нынешнее руководство страны – тем глубже погружается в противоречия государственная машина. Нынешняя власть ради сохранения логики собственного существования будет вынуждена и дальше обескровливать страну. И с каждым месяцем гордиевы узлы противоречий будут только затягиваться. В какой-то момент окажется, что их невозможно развязать и придется резать – по-живому.
Любые разговоры о том, что больной «выздоровеет сам», работают лишь тогда, когда речь идет о простуде. Когда весь рецепт победы над болезнью сводится к теплу, покою и малиновому варенью. Но если речь идет об онкологии, то тот же самый рецепт способен загнать в гроб. Потому что с каждым днем промедления опухоль будет давать метастазы.
И все те наивные рассуждения о «великих потрясениях» и «великой России» упираются в один простой факт: никаких легких решений у России не будет. Более того – любое промедление будет приводить к тому, что единственно возможные рецепты оздоровления будут принимать лишь более жесткие формы. Как в случае гангрены, когда на раннем этапе можно отделаться ампутацией пальца, а под конец приходится резать всю ногу.
Любые призывы не допустить либеральных рецептов – это попытка подменить логику «лечит – калечит» логикой «друзья – враги». Мол, тот врач, который нам пропишет аскорбинку, приговаривая «само рассосется», – свой. А тот, кто велит лечь под нож – чужой и плохой. И в этом подходе есть что угодно, кроме здравого смысла.
А потому российское государство оказалось в удивительной ситуации. Чем дольше у власти находится нынешний режим – тем глубже будут масштабы обрушения. Чем раньше он сменится – тем меньше будут издержки, с которыми столкнется Россия. Но, если вспомнить, ради кого существует вся действующая архитектура государственного здания – второй вариант практически неосуществим.
Наше поколение напишет отличные мемуары.