Постсоветское пространство, которое находится сейчас в состоянии переформатирования, в ближайшие годы обретет вполне понятные очертания. Это переформатирование, начиная с 2014 года, своими действиями ускорил самый большой революционер на постсоветском пространстве - Кремль, проводя политику конфликтов и расколов.
Из двух, условно говоря, базовых вариантов.
Первый: создавать реальную экономику, выстраивать сотрудничество в треугольнике «Украина-Россия-Европа», развивать две зоны свободной торговли – с СНГ и с ЕС.
И – второй: остановить силовым путем евроинтеграционные движения и трансформации в постсоветских странах. А это, при отсутствии достаточных ресурсов и зависимости от Запада, де-факто только ускоряет эти трансформации - Россия выбрала худший, второй. Вместо того, чтобы объявить реформаторскую повестку или уйти, предоставив эту возможность следующему лидеру РФ, Путин взял и поссорился с миром. Будучи зависимым от Запада, вообще не имея собственной банковской системы, по сути, объявил войну и разрушил неофициальный договор между постсоветскими элитами РФ и Западом. В этом смысле Кремлю не в чем винить США и Европу. Кремль все сделал для этого сам.
Это значит, что количество и глубина неопределенности в краткосрочной и среднесрочной перспективах на постсоветском пространстве будет не уменьшаться, а только нарастать.
А неопреленность - связана с ростом рисков активизации находящихся в пассивном состоянии/потенциальных конфликтов на постсоветском пространстве.И дело не в возможном повторении размывания границы России с другими соседями, после Украины. То есть, не в силе России, а в ее слабости и проведении волюнтаристской политики на фоне этой слабости.
Аннексия Крыма, война на Донбассе и всплеск ура-патриотизма в РФ - это «одноразовая акция», потому что не имеет стратегического обоснования (со стратегической точки зрения - это ошибка), политический и экономический изоляционизм неизбежно будет ослаблять Россию.
Постсоветское пространство, пытаясь постепенно переориентироваться на Запад и экономические проекты вне России («Новый шелковый путь» как пример), в каком-то смысле де-факто становится «ничейным». На фоне этой «ничейности» актуализируются ранее находившиеся в пассивном состоянии конфликты и вызовы. Беларусь боится, что ею пожертвуют в случае чего. Казахстан находится под влиянием Китая и России.
В последнее время, правда, несколько более активной стала Япония в отношении стран Центральной Азии, чтобы сбалансировать влияние Китая. Между Арменией и Азербайджаном есть Нагорный Карабах. Армения, в которой размещена российская военная база, и есть общие обязательства по ОДКБ, - это еще и часть проблемы Курдистана.Азербайджан, в свою очередь, - партнер Турции и, как сказал на саммите Обама, стратегический партнер США. И так далее.
Слабая Россия, а не оппозиция сама по себе - риск для действующей российской власти. Будучи слабой (а это результат собственных же решений и действий Кремля), Россия может бросаться из крайности в крайность – от вертикали власти и обездвиживания политической системы к резкой активизации процессов.
Если мы посмотрим на российскую историю, то восстание декабристов в каком-то смысле было реакцией на 1812 год, то есть на слабую Россию, хоть и победившую Наполеона.Какой выйдет РФ из кризиса, ею же спровоцированного, - вопрос. И какой будет позиция Запада по мере возможного нарастания конфликтности на постсоветском пространстве в ближайшие годы в целом - тоже вопрос.В любом случае, постсоветского мира, сложившегося после развала Советского Союза в 1991 году, уже нет и не будет.