Была такая замечательная детская история про Марию Александровну Ульянову, богородицу нашу. Когда все дети несгибаемой Марии оказались в киевских тюрьмах и мать с ног сбивалась, разнося передачи, на упреки главы полицейского департамента - что же это у тебя, матушка, за потомство такое радикальное - она ответила гордо и уверенно: я горжусь своими детьми! А кто бы не гордился?
Владимир Владимирович, конечно, еще не богородица, но уже близок. Ведь гордиться своими друзьями в непростых обстоятельствах куда труднее, чем детьми. Дети-то кровиночка, куда ж без них. А от друзей вроде можно и отказаться, когда такая панама. Но Путин - он, как известно, своих не сдает. Да и зачем сдавать, если можно гордиться.
Гордиться народным артистом Ролдугиным, конечно же, труднее, чем народным заступником Ульяновым. Бывший обитатель путинских апартаментов был вполне реальной фигурой - реальной настолько, что даже спустя столетие то, что от него осталось, не получается вынести из Мавзолея. А Ролдугин - фантом. Мало кто слышал его игру на виолончели, еще меньше людей осведомлено о его выдающихся организаторских способностях, но зато теперь весь мир знает, что у него есть два миллиарда и эти два миллиарда не его. А теперь мы знаем еще и то, что есть человек, который Ролдугиным гордится. Который ставит его в пример. Который хотел бы, чтобы у него таких Ролдугиных было больше. Но Ролдугиных много не бывает.
Не потому, что у человека мало денег, а потому что у него мало друзей. Ведь не на каждого же запишешь кровное. И не каждый, на кого можно записать, без погон и с готовностью переписать музыкальные инструменты на государство. Если бы Ролдугина не существовало, Путин должен был бы его выдумать, как какого-нибудь подпоручика Киже. Не просто народный артист, а верный друг. И не просто верный друг, а брат давнего однокашника-чекиста. Свой, да со скрипочкой! Проверенный с того самого дня, как бесшабашный Вовка катал его по ночному Ленинграду на "Запорожце" без глушителя. Без глушителя! Во шороху-то наведем, Серень?
Представляете, какими глазами пассажиры доехавшего до конечной остановки "Запорожца" смотрят на все эти миллиарды, на все эти дворцы, на всю эту страну без глушителя, превратившуюся в один бесконечный золотой прииск для наших счастливчиков. Почему тогда надо удивляться, что при упоминании о Ролдугине глаза Путина теплеют, а все интонации, все движения выдают одну-единственную мысль: больше никогда никаких "Запорожцев". Жизнь удалась! Удалась, Серега!
Я тобой горжусь.