Я думаю, что все эти разговоры о новых санкциях связаны, скорее, с внутриполитическими играми на Европейском континенте, чем с деятельностью России. Понятно, что для населения европейского сообщества то, что делается в Алеппо – на грани военного преступления. Потому что там около 300 тыс мирных жителей и их подвергают ковровым бомбардировкам, что очень напоминает ситуацию в Грозном на рубеже тысячелетий. Понятно, что в системе приоритетов ЕС - это недопустимо и бесчеловечно, и политики не могут на этот счет промолчать. Жесткая риторика, в том числе немцев и французов, должна была прозвучать. Потому что если бы они промолчали, то значительная часть их избирателей и поддерживающего их истеблишмента сказала бы, что "вы ведете себя как Чемберлен в 1938 году".
То же касается и главы иностранного комитета Европарламента, который хотя и чиновник, но он все равно выдвинут какой-то политической силой и одновременно – носитель определенной системы ценностей. Вот эта система ценностей считает недопустимыми действия Россия. Что, впрочем, не означает, что эта позиция согласована всем Еропарламентом и Европейским союзом. Это просто суждение одного высокопоставленного чиновника.
Введение новых санкций встречает два серьезных контрдействия. Первое – политическое. Логика его такая, что не следует загонять Владимира Путина в угол, потому что, как он сам говорил, крыса, загнанная в угол, сама идет в атаку. И второе - экономическое, связанное с тем, что любые санкции наносят не радикальный, но существенный ущерб и экономическому развитию самой Европы, которая сейчас не лучшие времена переживает.
Понятно, что от действий Владимира Путина уже никто восторга в Европе не испытывает. Может, только в Венгрии, в Чехии, или среди отдельных еропарламентариев, которые имеют хорошо протоптанную дорожку к источникам всякого рода пряников и меда. Но очень многих он достал. И очень многие хотели бы его остановить. С другой стороны они вовсе не уверены, что режим санкций – это то, что Путина останавливает. Во всяком случае, в основном заявляют, что это только его бодрит. Что может и правильно относительно его самого, но совсем не правильно относительно российского населения, которое вовсе и не бодрится уже давно (это, кстати, показали выборы в Госдуму).
Я думаю, что тема будет очень долго муссироваться, но то, что в результате в Европе выйдут на новый уровень санкций, представляется маловероятным. Скорее, это будет активно использоваться в европейском истеблишменте при внутренних разборках, кого поддерживать – социал-демократов, и господина Штайнмайера, или более жесткую Меркель. Вот они там и будут между собой обмениваться разными соображениями и обвинениями. Про санкции будут много и пламенно говорить, а принятие окончательного решения если и состоится, то не скоро.
Если говорить о США, то, насколько я понимаю по утечкам из Госдепа, там тоже очень неплохо понимают, с кем имеют дело. Но не уверены, что санкции - это оптимальный вариант. Они и так уже делают неожиданно жесткие, как для Америки, заявления. При этом даже сторонники жесткой линии сомневаются в том, что это приведет к эффективным результатам. Хотя вариант усиления (санкций) там будут прорабатывать. Но, думаю, что до выборов президента никаких решений не примут.
Что касается влияния нового возможного пакета санкций на Россию – это будет зависеть от того, какого рода будут эти санкции: персональные, секторальные, финансовые. Россия сейчас находится в такой ситуации, когда санкции воспринимаются болезненно. И все разговоры, что это только нам на пользу, уже выдохлись. Даже сторонники Путина понимают, что санкции нам во вред, равно как и контрсанкции. Эта модель действительно работает. Особенно, если касается иностранных инвестиций, которые остро нужны России. А взяться им неоткуда. И если еще посильнее закроют и без того тоненький ручеек, то это будет очень тяжело для российской экономики. Но самые эффективные санкции – это, конечно, персональные – в отношении людей из путинского окружения, да и в отношении его лично. Так что дополнительные санкции были бы для российской власти крайне нежелательны. Другое дело, что она делает молодецкий вид – "нам все пофиг, мы от этого крепчаем". Но это всего лишь демонстративная позиция.