Кинокритик может написать объемную творческую биографию Анджея Вайды. Собственно, такие книги уже написаны и нужно сказать, что работа великого польского режиссера – настоящий подарок для любого историка мирового кинематографа.
Потому что шесть десятилетий творчества Вайды – это и есть вся послевоенная история кино, с ее поисками, подъемами и падениями, экспериментами, возвращением к традициям.
В отличие от многих знаменитых коллег, которые на долгие годы оставались рабами своего творческого почерка, Вайда не боялся изменений и смело принимал вызов времени – потому и творил буквально до самого последнего дня жизни: его новый фильм выйдет на экраны уже после смерти создателя.
Но зритель – не кинокритик. Именно поэтому у каждого из нас – свой Вайда. Именно поэтому восприятие режиссера может отличаться моментом встречи с тем или иным его фильмом, моментом сопереживания, моментом актуальности этой встречи для собственной жизни.
Есть Вайда «Пепла и алмаза», эпохи своего сотрудничества с незабываемым Збигневом Цыбульским, одним из символов послевоенного времени. Есть Вайда времени «Человека из железа» и «Человека из мрамора» - жесткий, публицистичный и беспощадный ко лжи и лицемерию. Есть Вайда, создавший своего «Пана Тадеуша», доказавший, что возможна большая, почти «голливудская», но одновременно и проникновенная экранизация классики. И есть Вайда «Катыни»...
У этих фильмов – разны зритель просто потому, что поколения сменялись, а Вайда оставался. И не знаю, нужно ли объяснять, как переживания на премьере отличаются от «музейного» просмотра знаменитого фильма, пережитого не тобой, а твоими собственными родителями.
Вайда – режиссер нескольких поколений. Но это были небезразличные поколения. Я бы даже сказал точнее – это были поколения солидарности. И с большой буквы, и с маленькой.
Потому что те, кто разделял художественные ценности Вайды, не мог не проникнуться его нравственным камертоном. Его верой в человечность. Его верой в солидарность. И его верой в Польшу. Но в Польшу не просто как в родную страну, которой была посвящена большая часть его фильмов, а как в некий идеальный мир, где добро всегда побеждает зло – пусть не в реальности, так в памяти современников.
И эта Польша – как Ноев ковчег, который обязательно доплывет до своего Арарата, несмотря на все препятствия, трагедии и разочарования.
Такую любовь к Родине и такую любовь к людям нужно еще поискать. Кто-то может сказать, что такой Польши нет – да и мира такого нет, сколько не плыви. Но важно то, что каждый, кто видел хотя бы один великий фильм Вайды, проникался его верой в лучшее и его пониманием прошлого и будущего.
А это означает, что ковчег плывет.