Когда пришли за чеченцами, когда российские самолеты утюжили кварталы Грозного, когда в руинах гибли женщины и дети Чечни, Константин Аркадьевич подписывал подметные письма и рассказывал об интеллигентности Владимира Владимировича, который даже со своей супругой - подумать только - познакомился на концерте Аркадия Исааковича.
Когда пришли за украинцами, когда под российскими обстрелами гибли ни в чем не повинные люди, когда убивали украинских военных в Крыму, когда похищали и пытали крымских татар, Константин Аркадьевич рассказывал о том, как часть его тонкой натуры радуется оккупации полуострова, и делился волнениями по поводу трудной судьбы любимого им "русского города Севастополя".
А когда пришли за Константином Аркадьевичем - оказалось, что особо и некому его, болезного, поддержать в его крике о свободе творчества. Потому что другим еще дают деньги.
Ничего. Таких Константинов Аркадьевичей будет с каждым днем все больше и больше. Санкции работают. Кризис усиливается. Денег на всех не хватит. Будут отказывать театрам и университетам, музеям и больницам, будут выгонять из кабинетов маститых кинорежиссеров, которым останется только есть дома. И все они будут кричать о том, что больше нет свободы и что все деньги достаются байкерам ополоумевшего Залдостанова и головорезам заматеревшего Золотова. И даже Кончаловский опять станет записным либералом, а Михалков...
Михалков, если ему не дать денег, тоже поддержит Кончаловского. Братья все-таки. Родная кровь. И папаша ихний всегда за свободу творчества выступал. Если вы не помните, Михалков вам напомнит. А Кончаловский поддержит. Они же братья.
Не спрашивайте меня, почему слова "русская интеллигенция" и "проституция" обязательно должны оказаться синонимами. Я и сам не знаю. Я, если честно, думаю, что это никакая не интеллигенция вовсе. Так, советские менеджеры по управлению российскими культурными объектами. Вечно напуганные шуты у царского трона. Разбогатевшие, аморальные, забывшие сам смысл предназначения культуры. Они все понимают не хуже нас с вами. И про Путина, и про его шайку, и про Чечню, и про Крым, и про свободу. Уверяю вас, понимает практически каждый - и Табаков, и Пиотровский, и Райкин, и Кончаловский.
И даже Михалков практически все понимает. Или вы действительно думаете, что Михалков, одаренный режиссер и блестящий актер, большую часть жизни проводящий на Западе, - идиот?
Или, может быть, вы думаете, что у Киселева, Соловьева или Толстого нет этого понимания? Тут уж я могу уверенно засвидетельствовать, потому что знаю каждого из этих людей (если их еще можно так назвать, конечно) их понимание никогда не отличалось от моего собственного. Разве что презрения к власти было побольше.
Одни оправдывают свой коллаборационизм тем, что без них будет плохо их театрам, музеям и съемочным группам. Они отцы отечества, они вынуждены жертвовать своими репутациями ради актеров и зрителей, ради экскурсоводов и посетителей. То, что в подлой стране и театр в конце концов становится подлым, то что в царстве дикарей в музее воцаряются вкусы Милонова и Яровой, как-то не приходит в их седые головы - хотя многие из них в молодости все это уже переживали. Но забыли.
А другим просто нужны деньги. Тупо. Они доживают до пятидесяти и вдруг понимают, что нет ни яхты, ни имения, ни хорошей конюшни, ни молодой любовницы - ничего, что должно было бы стать наградой за честность. И они начинают смотреть на того, кто может им все это дать, восторженным взглядом вокзальной шлюхи, приглашенной клиентом в "Метрополь". Эта восторженность у многих моих бывших коллег просматривается даже через экран.
Именно поэтому мне не жаль Константина Аркадьевича Райкина и я не считаю, что его вопль о помощи стоит хоть какого-то серьезного внимания. Если завтра Константину Аркадьевичу дадут денег - он изменит свое мнение о России и свободе. И это не его проблема. Это проблема интеллигенции и страны.