Мы раз за разом рассуждаем о Крыме в дихотомии «пророссийские» и «проукраинские». Забывая о том, что львиной доле крымчан все равно, под каким флагом жить.
В феврале 2014 года – еще до захвата админзданий в Крыму – Киевский международный институт социологии публиковал данные последнего украинского соцопроса. 41% жителей полуострова высказались за объединение Украины и России в одно государство. Кому-то эта цифра может показаться большой – и он ошибется.
Потому что большинство крымчан получали информацию о происходящем в Киеве из российских СМИ. К февралю 2014-го росТВ уже три месяца накачивало полуостров истерикой и неврозами. Не покладая рук, без перекуров и выходных готовило почву для того вторжения, которое произошло в самом конце зимы. И даже при этом доля тех, кто готов был поддержать новые флаги, не перевалила за символические 50%.
Потому что для большинства крымчан приоритетами были безопасность и бытовой комфорт. В самом начале аннексии, когда не был понятен сценарий Кремля, когда о перспективе боев за Крым говорили всерьез – именно российские солдаты воспринимались как та сила, что может разрушить контур безопасности. И самая частая обывательская интонация крымских пользователей Фейсбука сводилась к риторическому «нам нужна не Россия, а мир».
Истерика ушла в тот момент, когда стало понятно, что никакой войны не намечается. Что сценарий смены флагов будет относительно мирным, а общее число погибших не превысит нескольких человек. В этот момент основная часть крымчан успокоилась и вновь занялась бытом. Тем самым, который для рядового обывателя всегда важнее флага.
Кто-то скажет, что с тех пор прошло три года, за которые российская пропаганда лишь усилила пропагандистскую составляющую. Что интенсивность промывки мозгов не оставила шансов для равнодушных. Что рекрутинг в «русский мир» был тотальным. Скажет – и будет неправ.
Потому что вся повсеместная российская пропаганда смогла отмобилизовать для войны на Донбассе лишь несколько десятков тысяч россиян-добровольцев. Тех, кто как Моторола – бросал родную автомойку, чтобы попытать счастья в войне с украинской армией. 30-40 тысяч для 145-миллионной России – это исчезающе малая величина. Именно из-за ее мизерности Кремль был вынужден начать применять в боях кадровую российскую армию.
Оказалось, что «народный порыв пассионариев» даже после массированной информационной обработки численно не превышает населения областного центра. Что «распятые мальчики», «фашисты» и «бандеровцы» сумели убедить лишь сравнительно небольшое число россиян взять в руки оружие. И это в ситуации, когда вся инфраструктура для переправки добровольцев на украинский Донбасс существовала в России фактически на госуровне.
Российский культуролог Андрей Архангельский пишет, что 95% жителей РФ абсолютно деидеологизированы. Что идеалы – либеральные или имперские – есть у исчезающе малой пропорции населения. Что пропаганда хоть и входит в дома, но редко способна заставить обывателя пожертвовать этим самым бытом.
И думать, что крымчане в этом смысле как-то разительно отличаются от россиян, было бы наивно. Они точно так же в массе своей лишь приспособились к новой реальности. В которой им нужно растить детей, присматривать за стариками, выплачивать кредиты и копить на отпуск. Ярые пророссийские в Крыму находятся по отношению к равнодушным в точно таком же меньшинстве, в котором находятся и ярые проукраинские жители полуострова.
Сегодня этих равнодушных может пугать мысль о возвращении Украины. Точно так же, как их пугала мысль о приходе России. Потому что ни тогда, ни сейчас они не понимают сценария, которым будет сопровождаться эта очередная смена флагов. Они боятся возможной войны, слома привычного быта, нарушения контура безопасности. Но их лояльность – это лояльность не флагу, а комфорту. Который всегда относителен. И отстаивать свою лояльность они готовы не на уровне вооруженного сопротивления, а лишь на уровне соцопроса и бюллетеня.
И это все, что нужно знать по поводу «крымского единодушия».