Западу предрекают мигрантские бунты. Экономический крах. Исламский фундаментализм. Евросоюзу сулят распад. США – китайскую экспансию. Демократии и либерализму – кризис и вырождение.
И наоборот. В сознании адепта Кремля на руинах старого Вавилона вырастет новый Рим. Который сегодня лишь копит силы для финального рывка. А потому «надо лишь немного потерпеть».
Обе позиции схожи в том, что обращены к грядущему. Дню сегодняшнему в них нет места. Он – лишь плацдарм для светлого будущего, в котором одних ждет награда, а других расплата.
Причем обе формулы так или иначе связаны с Советским Союзом. Они прямиком оттуда – из эпохи пятилеток и госплана, гонки вооружений и холодной войны. Бытовая идея СССР – это вечное сверхусилие ради светлого завтра. И эту же идею проповедники Москвы пытаются вновь поднимать на знамена.
А идея «краха Запада» – она родилась из травмы 91-го. Если точнее – из неотрефлексированных причин этой травмы.
Адепт империи чаще всего не хочет признавать, что крах Советского Союза был неизбежен. Что распад «страны советов» был запрограммирован неэффективностью экономической модели. Что «парад суверенитетов» – это лишь естественный процесс деколонизации. Той самой, через которую остальной мир прошел на несколько десятилетий раньше.
Это старая как мир история про «нормирование» себя. Мол, если у меня была травма, то и остальных она тоже ждет. Такая позиция позволяет снять с себя ответственность. Получается, что не ты виноват в том, что с тобой произошло. Получается, что это карма, которая катком должна прокатиться по всем. «Просто по мне она прокатилась сегодня, а по тебе прокатится завтра».
Адепту империи страшно думать, что на травму никто не обречен. Что травма – это следствие неправильных поступков. Что она случается с теми, кто не понимает, как устроен современный мир. С теми, кто не способен просчитать последствия своих действий.
Разговоры о «крахе запада» выполняют роль терапии. Дарят ощущение, что время работает на тебя. Что завтрашний день будет лучше сегодняшнего. И надо лишь немного потерпеть ради неизбежного исторического триумфа.
Но в том и штука, что никакого «общего» сценария не существует. Он каждый раз свой собственный – и зависит от тысячи факторов. Кризис может быть фатальным лишь тогда, когда врач ошибается с лечением. А может стать обновлением – если диагност не зря ест свой хлеб.
В Крыму могут верить в «крымский мост», который решит все проблемы. В Москве – в подорожание нефти, которое наполнит «закрома». В Кремле – в крах объединенной Европы, который вернет Россию в мировой президиум. Но в том и штука, что истории нет никакого дела до наших ожиданий. Цены на нефть и европейское будущее не зависят от российских желаний. А выстроенный мост не избавит полуостров от статуса аппендикса в теле российского организма.
Потому что будущее принадлежит тем, кто его создает, а не тем, кто его ждет.