Мы привыкли думать, что евроскепсис – удел Москвы. Что лишь она – проповедник нового хаоса. Что именно ее руками строится спрос на суверенное право ходить по граблям. Мы ошибались.
Западные соседи Украины точно так же начинают увлекаться исторической реконструкцией. Каждая из стран, добившихся успешности благодаря рецептам Брюсселя, теперь голосует за тех, кто обещает Брюссель не слушаться. На смену тем, кто побеждал на лозунге «сегодня – это несовершенное завтра», приходят те, кто уверен, что «сегодня – это испорченное вчера».
Дурной пример заразителен. Украинские политики осторожно начинают копировать риторику соседей. И начинают возмущаться Западом, который требует от Украины бороться с коррупцией и проводить реформы. Трубят об «духовности» и «особом пути». Клеймят «низкопоклонство» и «подражательство». В этот момент они похожи на адептов «русского мира» до степени полной неразличимости.
Антизападничество не означает автоматическое москвофильство – пример Качинского тому доказательство. Но он означает борьбу за суверенное право на глупость и «духовные скрепы». По сути, каждый подобный спикер расписывается в собственном идиотизме. Но в том и штука, что единственной альтернативой западной экономической модели общежития является неэффективность. Нас спасает лишь то, что без европейских денег украинская экономика нежизнеспособна. А европейские финансовые пряники идут в жесткой привязке к кнутам.
Европе впору перечитывать Киплинга. В силу того самого «бремени белого человека», которое теперь на себя приходится взваливать западу. Ему приходится уговаривать Киев мыть руки перед едой и не есть с пола. Требовать от финансово-промышленных групп кастрировать собственные аппетиты. Уговаривать власти внедрять прозрачные правила игры. Хотя пациент раз за разом норовит сбежать к бабушкам-ведуньям, обещающим скорое выздоровление благодаря новейшим средствам от колотья в боку.
Кто-то скажет, что восточная Европа обречена продуцировать спрос на сильную руку. Что это наследие местных традиций или Варшавского блока. Что авторитарный запрос – это естественное положение дел. Возможно, что и так. Но это не отменяет того, что у Украины сегодня нет альтернативы реформам.
Проблема лишь в том, что реформы в Украине воспринимаются как нечто, мгновенно улучшающее качество жизни. Что-то из категории «раскулачивания» или «раздачи слонов». Хотя, на самом деле, реформы должны решать совершенно иную задачу.
Реформы – это не «повышение пенсий и зарплат». Это установление нормальных правил игры. Борьба с сервисной коррупцией. Создание работоспособных институтов. Все то, что борется с коррупцией куда лучше карательных органов. Просто потому, что борется не с плесенью, а с сыростью. Не со следствием, а с причинами.
Реформы – это создание условий, при которых гражданам легко заниматься бизнесом. Свой бизнес – это условие, при котором у граждан появляются экономические интересы. Те самые, которые затем рождают у них же запрос на политическое представительство. Только это способно создать реальные, а не имитационные партийные структуры.
Но именно эта ситуация грозит похоронить ту парадигму, в которой страна жила последние четверть века. Ту самую, в которой финансово-промышленные группы раз за разом придумывали себе партийные проекты, которые кормили избирателя популизмом. И нынешняя волна критики западных рецептов лишь доказывает то, что в предлагаемых рецептах они видят угрозу самим себе.
Возможно, что даже после имплементации западных рецептов мы все равно время от времени будем скатываться в ситуативную «орбанизацию». Но в этом случае есть шанс, что роль предохранителя будет играть не твиттер МВФ, а само население. А точнее, та его часть, которая будет понимать губительность авторитарного популизма.
Но она может появиться лишь тогда, когда Запад вновь поставит Киплинга на полку.