Принято считать, что единственная интрига президентской кампании в России – это явка. Что Владимиру Путину нужно не просто собрать традиционные две трети голосов в первом туре, но и привести на участки всех тех, кто туда идти не собирается. Потому что лишь высокая явка никому не позволит рассуждать о «президенте меньшинства».
Власти в России это понимают и старательно стелят соломку. Весной прошлого года Госдума объявила для избирателя «Юрьев день» и отменила открепительные удостоверения. Отныне обыватель может проголосовать где угодно, а не только по месту прописки.
Но мартовские выборы должны ответить не только на вопрос: «Как победить?». Они должны дать ответ на вопрос: «Что победить?».
Президентские выборы в России давно превратились в референдум. Последние двадцать лет избирателю раз за разом предлагают голосовать не «за», а «против». В 2000 году он шел голосовать против регионального сепаратизма. В 2004-м – против бедности. В 2012 году президентские выборы тоже стали референдумом – по доверию к власти на фоне Болотной площади. Избирателю предлагалось сплотиться вокруг вертикали против тех, кто этой вертикалью был недоволен.
Нынешние выборы не станут исключением.
Появление в бюллетенях Ксении Собчак и Павла Грудинина – не случайно. Оба эти кандидата должны олицетворять те возможные альтернативы, которым российский избиратель должен сказать решительное «нет».
Ксения Анатольевна выступает как олицетворение 90-х. Тех самых 90-х, из которых вырос и сам Владимир Путин. Нынешний российский президент не был никаким революционером, победившим предшественника. Напротив, он был ставленником «девяностых». Старые элиты попросту выбрали его для того, чтобы он сохранил их капиталы и свободу.
Ирония в том, что действующий президент все последние двадцать лет пытается отмежеваться от «девяностых». Тех самых, которым он обязан своей карьерой. И потому Ксения Собчак и была выбрана как олицетворение «допутинской» эпохи. Дочь питерского функционера, одного из символов постперестроечного десятилетия, теперь назначена на роль символа «допутинского» и «безпутинского». Вся ее публичная повестка должна оконтуривать то, что было бы, не появись у России Владимир Владимирович. Мол, Крым отдать, государственную вертикаль ослабить, социал-дарвинизм внедрить. Отличный спарринг-партнер.
Это та альтернатива, которую Путину нужно на этих выборах победить. Потому что его неполное двадцатилетие принято противопоставлять именно 90-м. С их свободой слова, рыхлостью, западничеством. И Ксения Анатольевна подходит как нельзя лучше на роль условной «альтернативы», которая должна проиграть действующему гаранту.
И точно такая же роль отведена второму новичку президентской гонки – кандидату от КПРФ Павлу Грудинину.
Дело в том, что в России есть миф об Александре Лукашенко. Это миф о крепком хозяйственнике, который сумел «сохранить народное добро» в государственных руках. Который не отдал экономику во власть частному капиталу. Который защищает простой люд от всяческих мироедов.
С точки зрения многих российских обывателей, главная проблема Путина в том, что он – недостаточно Лукашенко. И потому на роль «российского Лукашенко», которого действующий президент триумфально победит, назначен Грудинин. Человек из «народных низов» с консервативной повесткой. И, что важно, директор совхоза – это уже прямая отсылка к Александру Лукашенко, который тоже в свое время был руководителем колхоза.
По сути, нынешние президентские выборы выстроены как референдум. На котором обывателю предлагается сказать «нет» сразу двум альтернативам. Одна из которых – это российское прошлое, а другая – белорусское настоящее. И то и другое должно проиграть Владимиру Путину.
Человеку, который в следующем году побьет брежневский рекорд.