Когда около года назад я впервые услышал о возможной масштабной экологической катастрофе на Донбассе, я не придал этому значения, подумав, что это явное преувеличение.
Но последняя моя поездка в Донецкую область подтвердила, что Донбасс в среднесрочной перспективе может столкнуться с новыми серьезными вызовами.
Виной всему – массовое затопление шахт, которое происходит после остановки насосов, откачивающих грунтовые воды.
Последствия затопления могут быть катастрофическими для региона: массовое загрязнение питьевой воды, проседания грунта, вследствие чего будет разрушена инфраструктура.
Известные геологи и экологи, такие как доктор технических наук в сфере инженерной геологии Евгений Яковлев, глава эколого-культурного центра "Бахмут" Владимир Березин и доктор геологических наук Олег Улицкий подтверждают этот факт.
Сегодня единственным источником, откуда украинские власти могут черпать информацию о ситуации с шахтами в ОРДЛО, является мониторинговая миссия ОБСЕ. В своем отчете ОБСЕ, анализируя ситуацию, фиксирует следующее:
"На сегодня водоотлив не работает практически на всей территории от Горловки до Енакиево, в районе Первомайска, частично – в городах Донецк, Макеевка, Шахтерск, Торецк. Более 35 шахт региона затапливается или уже полностью затоплены и не подлежат дальнейшей эксплуатации. Часть поврежденных или остановленных шахт в Донбассе были демонтированы.
Особую угрозу представляет подтопление тех шахт, которые использовались как хранилища отходов. Такая опасность существует прежде всего для шахт "Александр-Запад", "Углегорская" и "имени Калинина" в Донецкой области".
После анализа официальных источников, изучения мнения экологов, я определил три главных вызова:
1. Загрязнение радиоактивными отходами.
В 1979 году на шахте "ЮнКом", которая входила в шахтоуправление "Орджоникидзе уголь", был произведен ядерный взрыв с целью стабилизации горных пластов и вывода взрывоопасных газов.
После взрыва, который не помог устранить проблему, образовалась капсула с радиоактивными материалами.
В 2002 году шахту закрыли и приняли решение сделать это с помощью сухой консервации, понимания, что нельзя допустить, чтобы радиоактивные материалы попали в грунтовые воды.
В апреле 2017 года оккупационные администрации Российской Федерации решили затапливать шахту "Полтавская", находящуюся рядом с "ЮнКом".
Эти шахты, как и многие другие, связаны между собой подземными токами. Когда началось затопление "Полтавской", вода стала просачиваться и на "ЮнКом".
В случае, если не производить откачку, вода соединится с радиоактивными материалами, достигнет уровня грунтовых вод, после чего радиоактивные материалы могут попасть в реки Крымка, Кальмиус и Северский Донецк, а потом в Азовское море.
Серьезность этой ситуации подтверждает заявление государственного департамента США, сделанное пресс-секретарем ведомства Хизер Нойерт в мае 2018 года.
Евгений Яковлев, доктор технических наук, горный инженер, геолог, который занимался изучением ситуации на шахте "ЮнКом", утверждает, что в случае соединения подземных вод с радиоактивными материалами, оставшимися после взрыва, заражение питьевой воды цезием и стронцием очень вероятно, поскольку он более подвижен в воде и в породах.
Так же, по мнению Яковлева, радиоактивная вода может попасть в реку Северский Донец, которая является главным источником питьевой воды для Донецкой и Луганской областей.
Если ситуация не изменится в ближайшее время, основной источник, из которого 90% Донецкой области и 35% Луганской потребляют питьевую воду, может стать радиоактивным и не пригодным для питья.
2. Угроза питьевой воде.
Помимо радиоактивной угрозы из-за масштабного затопления существует угроза загрязнения и засаливания питьевой воды. Когда шахтные воды будут подниматься выше, они соединятся с канализационными водами, а после начнут стекать в реки Донбасса.
В фильме-исследовании "Зона отчуждения Донбасс", снятом журналистами "Громадського ТБ" и посвященном затоплению шахт, руководитель лаборатории ионного обмена и абсорбции Киевского политехнического института Наталья Макарова анализирует воду, взятую из трех источников возле Курахово, а также пробы из реки Кривой Торец возле Торецка и села Новгородское.
"Картина очень печальна, пробы показывают высокое солесодержание, высокую минерализацию, в результате которой вода уже совершенно непригодна для питья", – говорит Макарова.
Для сравнения ученая приводит данные жесткости Днепровской воды – около 4-5 миллиграммов на эквивалент в литре. Это в 5-10 раз меньше, чем жесткость испытываемой воды из Донецкой области.
"Данную воду можно сравнить с водой из не очень соленого моря, которая пригодна только для технического использования. Данная вода не пригодна даже для полива растений", – уточняет она.
Согласно данным исследования, проведенного ОБСЕ, зафиксировано значительное превышение концентрации азота и фосфора в реках Кальмиус, Кальчик, Северский Донец, Клебан-Бык:
"Систематическое превышение концентрации загрязняющих веществ в грунтах в районе проведения боевых действий в 1,1-1,3 раза было отмечено (ртути, ванадия, кадмия, нерадиоактивного стронция). В отдельных случаях превышение показателей достигало 17 раз".
3. Проседание грунта.
Грунт в Донбассе буквально испещрен подземными пустотами, и он не в состоянии вечно удерживать сотни тысяч тонн над собой. Массивы грунта давят с огромной силой на подземные пустоты и выработки, в результате происходят проседания.
Только на территории шахтоуправления "Краснодон Уголь" каждый год, особенно после дождя или таяния снега, возникало по 30-40 провалов грунта в подземные пустоты.
Уже сейчас, по данным Министерства временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц, грунт на территории Донецка и Макеевки в некоторых местах просел на 25 сантиметров.
Дальнейшее проседание будет создавать угрозу инфраструктуре региона: домам, предприятиям, стадионам, которые находятся над затопляемыми подземными пустотами.
Упомянутый ранее отчет ОБСЕ фиксирует проблему выталкивания водой взрывоопасных, вредных газов, прежде всего метана, а также радиоактивного радона.
Накопление метана в подвалах зданий и шахтных терриконах увеличивает опасность взрывов, риск спровоцировать которые возрастает при ведении боевых действий.
Такая ситуация может привести к взрывам и массовому отравлению людей.
Что делать?
Эта публикация подготовлена не для того, чтобы кого-то напугать, а чтобы осознать масштабы возможной катастрофы и уже сейчас, пока не поздно, начать действовать.
Очевидно, что решать ситуацию без международной помощи практически невозможно.
Украинское государство не имеет доступа на территорию ОРДЛО, надеяться на представителей оккупационных администраций Российской Федерации абсурдно, они исходят из позиции: "Чем хуже – тем лучше".
Однако перед тем, как обращаться к международным структурам, украинским властям необходимо сформировать собственную дорожную карту решения проблемы, исходя из той информации, которой мы располагаем на сегодняшний день.
Используя СНБО, при участии министров экологии, временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц, инфраструктуры, главы комитета Верховной Рады по вопросам экологии, ключевых специалистов в сфере экологии и геологии, необходимо максимально собрать имеющуюся информацию и составить план действий для предотвращения катастрофы.
Для привлечения международного внимания логичным будет обращение Верховной Рады к парламентам стран ЕС, США, Канады в отношении рисков экологической катастрофы на Донбассе. Подобная практика реагирования уже использовалась по другим важным проблемам.
Также я обращаюсь к министерствам экологии, иностранных дел и европейской интеграции: необходимо создать совместную рабочую группу и сформулировать предложения международного реагирования.
Стоит рассмотреть возможность подачи иска против Российской Федерации, ведь именно она несет ответственность за происходящее на оккупированных территориях.
Я буду рад любой помощи и новой информации от экологов и геологов, поскольку эта проблема нуждается в дальнейшем изучении.
Не помешает помощь юристов-международников, да и вообще жду любые конструктивные предложения по этому вопросу.
Очевидно, что если мы не сможем актуализировать и решить эти проблемы, ситуация на Донбассе может обернуться настоящей экологической катастрофой с очень сложными последствиями.