Что такое для Украины террористические анклавы?
Это оккупированные квазиреспублики, созданные внешним игроком. Которые появились в момент слабости государства. Единственная их задача – служить источником дестабилизации и плацдармом для возможного наступления.
Так ведь и Украина с точки зрения российского шовиниста – это искусственный проект, созданный западом в момент слабости России. Для того, чтобы ослаблять любое возрождение империи и "русского мира".
Имеют ли, с точки зрения Киева, "ЛДНР" шанс на существование? Разумеется, нет – ведь они нежизнеспособны без вливаний из Москвы. Как только Кремль отключит систему жизнеобеспечения – они умрут. Или попросятся обратно в состав Украины.
Так ведь московские "геополитики" готовы все это сказать в адрес Киева. Что Украина существует лишь на западные кредиты. Что прекращение финансирования будет означать крах соседнего государства. Которое затем, по их мнению, свалится в заботливо подставленные ладошки Кремля.
Как наша страна видит жителей оккупированных территорий? Как заложников оккупации, среди которых нашлись коллаборационисты. Первых нужно освободить. Вторых – обезвредить.
И точно так же рассуждает Москва. В представлении которой украинцы-малоросы стонут под игом захвативших власть "бандеровцев". Первых нужно вернуть в лоно "русского мира". Вторых – свести на нет.
Украина точно знает, что ей противостоит не Донецк, не Луганск, а Россия.
А Россия убеждена, что воюет не с Украиной, а с западом.
В психологии это называется проекция. Москва просто приписала Украине ту логику существования, которую она затем вдохнула в оккупированные украинские территории.
Все эти квазиреспублики – не более чем исповедь. Исповедь в том, как именно в России видят украинскую независимость и украинское государство. "Перестаньте поддерживать мятежников и верните территории законному владельцу" – даже это требование Киева к Москве отзеркаливает сегодня Кремль в своих переговорах с Брюсселем и Вашингтоном.
Украинский пример не первый, но, быть может, наиболее иллюстративный. Говорят, что авторство концепции принадлежит председателю Верховного Совета СССР Анатолию Лукьянову. Который на закате перестройки якобы предложил в ответ на центробежные настроения в республиках создавать там зеркальные сепаратистские анклавы.
Впрочем, конкретное авторство не имеет особого значения. Важнее другое: оккупированные регионы Донбасса – это всего лишь зеркало. В котором отражается то, как Москва видит украинскую государственность.
В эту же копилку – все рассуждения российских спикеров о тайных планах запада.
Вот, например, экс-советник президента РФ по вопросам развития интернета Герман Клименко заявлял о том, что запад хочет отключить Россию от мировой паутины. Что страна должна быть готова к неожиданным агрессивным действиям со стороны мировых столиц. Все сказанное им – это ведь не про Брюссель и не про Вашингтон. Это все так же про Москву.
Достаточно вслушаться в то, что говорят российские полуофициальные спикеры. Все те, кто регулярно в эфире центральных телеканалов рассказывают о желании запада расколоть и расчленить Россию. Те, кто твердят, что Брюссель и Вашингтон мечтают отобрать у Москвы Сибирь и Дальний Восток.
В этот момент они могут думать о том, что обличают. Но на самом деле они всего лишь исповедуются. В прямом эфире. 24 часа семь дней в неделю.
Все это – лишь описание того, что бы они хотели сделать с теми, кого считают своими противниками. То, что они попытались бы устроить, будь у них соответствующие ресурсы и возможности. Их спичи – это всего лишь оконтуривание их собственной желаемой картинки реальности.
А еще это – оправдание права на ответную жестокость. В том числе и "на упреждение".
Все истории про "распятых мальчиков" и "зверства хунты" – это индульгенция самим себе. Россия лежит на кушетке психотерапевта и рассказывает о том, как глубока ее персональная кроличья нора.
Психологи говорят, что механизм проекции позволяет человеку считать собственные неприемлемые чувства, желания и мотивы – чужими. И, как следствие, позволяет ему не чувствовать за них ответственность. Часто встречается при истероидном и параноидальном расстройстве.
Впрочем, кто сказал, что тем и другим не могут страдать целые государства?